Книга Кейта: Дочь Леса. Книга 1, страница 26 – Мария Эмви

Инсин выпрямился, поддерживая сестру. Он принял вид измотанного, но не сломленного воина, только что вышедшего из боя. Юноша приготовился лгать. Лгать в глаза отцу, брату, всему своему роду. И эта ложь, рожденная из желания спасти сестру, казалась ему честнее той правды, ради которой его отец собирался развязать войну.

Когда отряд подъехал ближе, Хулан остановил своего коня так резко, что тот захрапел и забил копытами. Хан молча, сверху вниз, смотрел на своих детей. Его взгляд был тяжелым, как могильная плита.

— Что это значит? — наконец произнес он, и в его голосе не было ярости, лишь ледяное, всепроникающее спокойствие, которое было страшнее любого крика.

Инсин шагнул вперед, все еще поддерживая сестру.

— Отец. Мы гнали врага, — сказал он громко и четко, чтобы слышали все воины. — Аяна поехала на охоту слишком близко к границе. На нее напал дозор лесных шаманов, я услышал крик и поспешил на помощь.

Бату громко расхохотался.

— На охоту? Одна? Накануне Великого похода? Инсин, твои сказки так же нелепы, как и твоя жалость к врагам.

— Это не сказки, брат, — холодно ответил Инсин, глядя на него в упор. — Их было несколько, они хотели утащить ее в свои топи. Мы отбивались. Конь сестры сбежал, а она застряла в этих корнях. Мне пришлось сражаться с предводительницей шаманов.

Он демонстративно провел рукой по кровоточащей царапине на щеке.

— Она была быстра, как рысь, и вооружена медвежьими когтями. Но я заставил ее и ее щенков бежать.

Хулан перевел взгляд с сына на дочь. Аяна, следуя инструкциям брата, съежилась и заплакала, пряча лицо у него на плече. Ее страх был абсолютно неподдельным. Хан нахмурился. История звучала… вероятно. Он знал безрассудство своей дочери и знал боевые навыки Инсина. Но он также знал и о его мягком сердце.

— Ты лжешь, — прошипел Бату, спешиваясь. Он подошел к Инсину и брезгливо ткнул пальцем в его щеку. — Это просто царапина. Лесная кошка оставила бы след поглубже. Ты просто прикрываешь собственную трусость и ее измену. Да они сговорились, отец!

— Довольно. — рявкнул Хулан, и Бату тут же отступил. Хан посмотрел на Инсина, и в его глазах промелькнула борьба. Он хотел верить сыну, но подозрения, посеянные Бату, уже пустили корни. И в этот момент у старшего брата созрел новый, куда более коварный план. Уличить их во лжи сейчас — значит, лишь навлечь на них гнев отца. Но если Инсин, этот неслыханный любимчик хана, исчезнет… исчезнет по-настоящему… тогда путь к ханскому расположению, а впоследствии, и трону, будет свободен.

— Отец, — сказал Бату неожиданно примирительным тоном. — Каюсь, я могу и ошибаться. Быть может, наш брат действительно стал настоящим воином и в одиночку разогнал лесных чертей. Но рана… — он снова посмотрел на царапину, наигранно озабоченно зацокав языком. — Я слышал от пленников, что свое оружие шаманы всегда смазывают ядом. Медленным, болотным ядом, от которого человек чахнет неделями, а потом умирает в муках.

Инсин недоверчиво посмотрел на брата, а Аяна в ужасе ахнула. Хулан же не изменился в лице, но было видно, как мужчина напрягся.

— Но, — продолжил Бату вкрадчиво, — есть и противоядие. Старики говорят, что в самом сердце этих топей растет лунная трава. Редкая, как слеза их Великой Матери Тэнгри. Она светится в темноте и может исцелить любую рану, снять любое проклятие за считанные мгновения.