Книга Кейта: Дочь Леса. Книга 1, страница 50 – Мария Эмви

Кровь, алая, неправдоподобно яркая, расплывалась по белому шелку, как страшный, уродливый цветок.

— Аяна… — прошептал Инсин, и его голос сорвался от нахлынувшей боли.

Сестра подняла на него глаза, полные бесконечной, светлой печали. Она прикоснулась слабеющей рукой к его щеке.

— Не вини… никого, иним, — прошептала девушка, и с каждым словом из ее губ вырывалось облачко крови. — Так… решила судьба… Все уже было предрешено…

Битва вокруг них на мгновение замерла. Темуджин, увидев, что произошло, издал крик, полный такой боли и ярости, что даже самые свирепые воины отшатнулись.

— Ты… ты всегда был слишком добр для этого мира, брат, — дыхание Аяны становилось все тише. — Не позволяй… им… сломать тебя. Обещай мне… Всегда… слушай свое сердце… Оно… оно никогда не лжет…

Нежная рука безвольно соскользнула с щеки. Взгляд затуманился и застыл, устремленный в бескрайнее, безразличное небо. Аяна ушла. Ушла в Верхний мир, откуда не так давно вернулся он сам, едва достигнув его врат.

Инсин сидел на коленях посреди кровавого хаоса, держа на руках безжизненное тело любимой сестры, и покачивался на месте, словно убаюкивая ее в своих объятиях. Он смотрел на ее умиротворенное лицо и не чувствовал ничего, ни гнева, ни горя. Лишь оглушающую пустоту. Свадьба, которая должна была связать их, обернулась ее похоронами. А ее последние слова прозвучали как завещание, и как приговор. Потому что юноша знал, куда вело его сердце. Оно вело его на север, в проклятый лес, к девушке с глазами цвета неба, к его врагу и его спасительнице.

За спиной Инсина раздался еще один крик — хриплый, надрывный, полный боли. Он обернулся. Темуджин, который на мгновение застыл, ошеломленный смертью Аяны, потерял бдительность. Один из воинов его брата Бату, воспользовавшись этим, подскочил к представителю западного племени сзади и вонзил меч ему под ребра. Темуджин качнулся, но не упал. Он развернулся и одним яростным, последним ударом снес голову своему убийце. А затем, зажимая рану рукой, из которой потоком хлестала кровь, он сделал несколько шагов и рухнул на колени рядом с Инсином и телом Аяны. Его лицо было смертельно-бледным, но взгляд — ясным и твердым. Темуджин смотрел не на Инсина, а на умиротворенное лицо своей возлюбленной.

— Она… прекрасна… даже сейчас, — прохрипел он с нежной улыбкой, и кровавая пена выступила на его губах.

— Темуджин… — Инсин не знал, что сказать. Слова застряли в горле.

— Я не успел… — прошептал воин, и по его щеке скатилась одинокая слеза, смешиваясь с кровью и грязью. — Я опоздал…

Он перевел тяжелый взгляд на Инсина.

— Ты… ее брат. Ты почти хан. Прошу тебя… не как враг, а как… друг, который им не стал… — Темуджин задыхался, слова давались ему с огромным трудом. — Похорони нас… вместе. Пусть… пусть наши тела лежат под одним курганом. Если мы не смогли быть вместе в этом мире… позволь нам быть вместе… в Верхнем.

Инсин закрыл глаза. Новая волна боли, острой и режущей, пронзила его. Этот отважный, честный воин, который любил его сестру больше жизни, просил о последней милости. И он был единственным, кто мог ее исполнить. Убедить отца похоронить его дочь, принцессу их рода, рядом с мятежником, врагом, который принес в их улус смерть, — это было почти невозможно. Это было бы величайшим позором для хана. Но, вспомнив последние слова Аяны, Инсин понял, что у него нет выбора. Чего бы ему это ни стоило, он исполнит последнюю волю сестры и ее возлюбленного.