Книга Кейта: Дочь Леса. Книга 1, страница 68 – Мария Эмви

— …и тут медведь ка-а-ак рявкнет! — говорил он, оживленно жестикулируя. — А старый Содор так испугался, что залез на сосну быстрее любой белки! Говорит, что это был сам дух-хозяин леса. А по-моему, он просто съел перед охотой какие-то неправильные грибы…

Все рассмеялись, и даже Кейта, сидевшая в профиль к Инсину, нежно улыбнулась. Улыбка преобразила ее лицо, сделав его по-детски открытым и беззащитным. Инсин стоял в тени, совершенно сбитый с толку. Это не было похоже на ловушку духов. Сцена перед ним была до боли обыденной, мирной. Теплой… Он видел дружбу, слышал беззаботный смех. Это было… воспоминание?

Воин решил проверить свою догадку. Медленно, стараясь не издавать ни звука, он начал выходить из-за деревьев. Четверо на поляне никак не отреагировали. Он сделал еще шаг, потом еще. Юноша подошел совсем близко, так, что мог бы дотронуться до плеча высокого парня. Но тот его не видел. Он смотрел прямо сквозь него, продолжая травить свои байки. Инсин понял — его здесь не было! Воин был лишь призрачным зрителем в чужом сне, в чужой памяти. Сейчас он смотрел на Кейту, на ее улыбку, и чувствовал странный укол ревности. Этот неуклюжий парень из лесного племени мог так просто сидеть рядом с ней, смешить ее, делить с ней еду. А младший сын степного хана был отделен от нее невидимой, неприступной стеной. Что же делать? Он не мог с ней поговорить, не мог дотронуться. Юноша просто безвольно наблюдал, как сцена повторяется снова и снова. Друзья приходят, садятся, смеются. Потом их образы тают, и Кейта снова остается одна, глядя в звездное небо. А через мгновение все начинается заново.

Наконец Инсину стало ясно — это и была ее ловушка. Не та, что строят абаасы, а та, что строит себе сама встревоженная, поникшая душа. Она застряла в одном-единственном счастливом, безопасном моменте, не желая возвращаться в реальность, где ее ждали пророчество, война и сердечная боль. Душа юной шаманки спряталась здесь, в этом теплом моменте, как испуганный ребенок прячется под одеялом.

Как же ему достучаться до Кейты? Как пробиться сквозь эту стену из счастливых воспоминаний? Инсин попробовал позвать ее.

— Кейта! — но звук не сорвался с его губ. В этом мире он был не только невидим, но и нем. Юноша смотрел на нее, на ее одинокую фигуру на примятой траве, и его сердце сжималось от сочувствия. Она была такой же пленницей, как и он. Пленницей своей судьбы, своего страха.

Инсин должен был что-то сделать. Что-то, что вырвет ее из этого бесконечного цикла. Он не мог использовать голос, не мог использовать силу. Но у него было кое-что еще. То, что связывало их на самом деле, сильнее любых пророчеств. Их общая боль. Юноша закрыл глаза и сосредоточился. Он перестал пытаться пробиться к ней извне. Вместо этого он попытался дотянуться до девушки изнутри. Он вспомнил все. Их бой. Каждое движение, каждый удар. Скрежет стали о кость. Ярость и страх в их глазах. Он вспомнил ее лицо, когда она склонилась над ним у болота, словно видел эту картину со стороны. Тепло ее дыхания… Отчаяние и надежду в ее глазах…

Юноша послал ей эти образы. Не как угрозу, а как напоминание. Напоминание о том, что жизнь — это не только веселье и дружеские посиделки, несмотря на то, что это ее важные, бесценные аспекты. Но любая жизнь, это еще и испытания, и боль, и страх. Это нормально, принимать такие чувства. И главное, Кейта должна помнить, что она — не та, кто прячется. Она — та, кто защищает и сражается. Ведь ей есть, ради кого сражаться и что защищать.