Книга Тёмный защитник, страница 119 – Ноа Хоуп

— Потому что он… чертов маразматик! – рявкнул Микеле, окончательно теряя контроль. – Отец отказался ради своих проклятых, никому не нужных принципов! Сказал, что не будет плясать под дудку Моррети! Как будто честь дороже жизни родной дочери!

По ту сторону вновь раздался оглушительный звук разбивающегося стекла, который заставил меня вздрогнуть. Я заплакала еще сильнее, но теперь беззвучно, горько, сотрясаясь всем телом, чувствуя, как сердце гложет панический убийственный страх.

Что же теперь будет?

— Марсела, не надо плакать, – отчеканил брат. – Вытри слезы. Я собираюсь жениться и… свергнуть нашего отца. Он слишком долго удерживает власть, заигрался в патриарха. Забыл, что такое семья. Это единственный способ изменить ситуацию.

Я на мгновение задумалась, мне так хотелось рассказать ему всю правду… чудовищную, запутанную историю моего похищения и брака… но я не могла предать Алессио. Это станет началом конца для нас обоих. Поэтому я лишь сильнее закусила губу, до металлического привкуса во рту, и не стала говорить, за кого именно вышла замуж.

— Когда свадьба? – спросила я, пытаясь отвлечься от болезненной темы и перевести разговор в другое русло. – Думаю, я смогу… попросить мужа… и мы приедем.

— Через пять дней, – ответил брат скучающим, безжизненным тоном. – После твоего похищения отец решил ускорить процесс, чтобы получить поддержку Альфьери. Я считал, он собирает все силы и ресурсы, чтобы вернуть тебя… Но оказалось, это не совсем так. Когда Анджело отказался от условия Доменико, он… решил поступить по-своему. Заручиться поддержкой еще одного клана… и якобы отомстить за тебя… и тогда ты бы вернулась домой. Хотя, на мой взгляд, он просто нашел очередную причину для войны с ними… и не хотел выглядеть слабым.

— Ничего себе, – удивленно выдохнула я, чувствуя, как по спине побежали мурашки. – Что с ним происходит? Это… точно наш отец? Тот человек, который учил нас всегда ставить семью превыше всего?

Я не понимала, почему папа настолько радикально изменился, что могло так сильно повлиять на него, превратить в… бездушное чудовище?

— Корона давит на голову, – горько хмыкнул Микеле. – Власть… она меняет людей, Марсела. Иногда – до неузнаваемости. Ему пора уйти на покой.

— Я… мне сложно осознать это… принять… – прохрипела я и, чувствуя, что больше не могу обсуждать нашего отца, не разрыдавшись снова, сменила тему: – Есть… хоть какая-то надежда… что твой брак с Серафиной… будет счастливым?

— Не знаю, Марсела, – ответил он, и даже через сотни километров, разделяющих нас, я могла почувствовать, что мысли брата витают где-то далеко. – Сейчас это… последнее, что меня интересует.

Брат все сильнее погружался во тьму, как гондола, потерявшая управление в тумане, и я, стоя на веранде, как на шатком причале, ничего не могла поделать. Оставалось лишь наблюдать, как он медленно, но неотвратимо исчезает в серой дымке, поглощаемый лабиринтом каналов.

— Мика, я люблю тебя… и всегда буду рядом… Что бы ни случилось… – Мой голос дрожал, срываясь на шепот. – Помнишь нашу клятву, что мы дали друг другу еще детьми, скрепив кровью? «Одна кровь, одна душа. Вместе, против всего мира».

— Нет, сестра, – жестко, почти с явным презрением прервал он меня, и в его голосе, некогда таком родном и теплом, теперь слышалась лишь ледяная пустота, которая резанула меня острее любого ножа. – Клятвы больше нет. Детские сказки закончились. Я люблю тебя, Марсела… но ты нарушила наш договор. Ты выбрала его и теперь пожинаешь плоды своего выбора. Береги себя, передавай привет… мужу, и… наверное, тебе не стоит приезжать на свадьбу.