Книга Тёмный защитник, страница 122 – Ноа Хоуп

Но она не слышала меня и не замечала ни моего гнева, ни отчаяния. Сейчас, захлебываясь в рыданиях, Марсела просто цеплялась за меня. Ее острые ногти впивались мне в кожу, оставляя белые полосы и кровавые полумесяцы. Но боли я не чувствовал. Все мое внимание поглотила жена и ее страдания.

— Марсела, посмотри на меня, – шепнул я, осторожно приподнимая ее лицо за подбородок, заставляя встретиться с моим взглядом. – Я здесь, с тобой. Ничего не бойся. Расскажи мне, что случилось.

Она судорожно вздохнула. Губы задрожали, пытаясь сформулировать слова. Но те застряли в горле, растворившись в новом приступе рыданий.

— Тсс… моя девочка, – приговаривал я, укачивая ее. – Я рядом.

Я никогда не был мастером утешений. Меня учили подавлять эмоции и запирать на тяжелый замок глубоко внутри. Но четырнадцать лет назад, увидев Марселу на той площадке, мой мир перевернулся. Ее образ – девочки с заколкой-бабочкой – преследовал меня все эти годы во сне и наяву, превращаясь в наваждение. А потом я похитил ее. По ошибке. Перепутал с другой. И вновь попал в плен ее чар…

Но теперь, видя ее сломанной, я чувствовал, как мое сердце, закаленное в бесконечных битвах, разрывается от боли. Мне хотелось впитать муки жены, сделать хоть что-то, чтобы облегчить ее страдания, но я был беспомощен.

Я гладил спутанные шелковистые волосы, вдыхая их нежный, родной аромат.

Утирал слезы с ее щек тыльной стороной ладони и повторял, как мантру:

— Выпусти это на волю. Не держи в себе. Отдай мне свою боль, бабочка. Я выдержу. Я всегда буду рядом. Клянусь.

Я взял стакан воды с прикроватного столика и попытался поднести его к дрожащим губам Марселы, но она отвернулась, уткнувшись лицом мне в грудь, и продолжала горько плакать. Мои пальцы сжались в кулаки, челюсти свело. Чем дольше она плакала, тем сложнее было сохранять спокойствие. Ярость обжигала изнутри, а страх за Марселу лишь подпитывал ее. Жажда мести душила, но сильнее было желание защитить жену, оградить от боли, которая превращала ее в бледную тень себя самой.

Бесконечные часы тянулись, наполненные ее горькими рыданиями. Она выплескивала все: горе, ярость, отчаяние. Но крики постепенно стихли, охрипший голос перешел на всхлипы, а затем силы покинули ее измученное тело. Опустошенная, она, наконец, уснула, оставив меня наедине с терзающими вопросами и бешенством, кипевшим в моих венах.

Я до сих пор видел перед глазами ее образ: безжизненная, бледная, на холодном каменном полу. Мне стоило огромных усилий сдержаться, не вытрясти из нее имя мерзавца, который посмел причинить ей невыносимую боль.

Но я не мог, не имел права подвергать жену еще большим страданиям.

Кто из ее проклятой семьи довел Марселу до такого состояния?

По правде говоря, я не мог до конца понять ее чувств к Микеле. Вряд ли это то, что я испытывал к Доменико. Да, я отдал бы жизнь за брата без малейших колебаний. Но что-то мне подсказывало: между Марселой и Микеле более глубокая и сложная связь.

А если дело в ее отце…

Пока Марсела билась в истерике у меня на груди, царапала кожу, выкрикивала нечленораздельные слова, во мне росло жгучее желание уничтожить все на территории де Луки. Сровнять с землей недвижимость, бизнес, убить обоих – и Микеле, и ее отца, – смакуя каждый миг их страданий. А потом воскресить, чтобы они замаливали перед ней грехи и мучились в агонии от осознания того, что сделали с Марселой.