Книга Ничего мне не обещай, страница 58 – Меган Брэнди

Я не мог поверить в то, как эта женщина вела себя по отношению к Пейтон. Никогда в жизни я не видел, чтобы родители вели себя подобным образом.

Она говорила так, словно сердце ее дочери не было только что разбито. Насколько я понял из того, что узнал о Пейтон, Дитон был единственным близким человеком в ее жизни. Она была одинока раньше.

Будь я проклят, если она когда-нибудь снова испытает что-то подобное.

Но теперь?

Я был в секундах от того, чтобы разбить кулаком окно из-за одного лишь ощущения поражения и безнадежности на её милом лице.

Это лишь подтверждает мои подозрения. Семья Дитона не лучше, если не хуже, чем ее мать. В смысле… как до этого вообще можно додуматься?

Кто, черт возьми, присылает фото гроба с парнем девушке, которая его потеряла, еще и после того, как вы отказались пригласить ее на похороны? Я думал, хуже уже не будет, когда оказалось, что они держали похороны в секрете, чтобы она не смогла на них прийти, но это?

Это какая-то извращенная психологическая война.

Я снова поднимаю глаза, и ее отрешенное выражение лица заставляет мой пульс гулко биться в ушах.

Ее целенаправленно пытают, и это убивает меня. Это гораздо глубже, чем я могу выразить словами, и тяжелее, чем я думал. Я буквально чувствую боль, которую Пейтон научилась так хорошо скрывать.

Прелесть пытается быть сильной, борясь с голосами, которые кричат у нее в голове.

Я бы хотел знать, что они говорят, чтобы найти способ заставить их замолчать. Я бы избавился от всего этого, если бы знал как.

К тому времени, как мы подъезжаем к дому, мои нервы на пределе.

Все, кроме меня, открывают свои двери, и, когда я смотрю в зеркало на этот раз, Пейтон поднимает глаза и встречается со мной взглядом. На долю секунды маска слетает с ее лица, и оно искажается от боли. Ее голубые глаза о чем-то умоляют, но я не думаю, что хоть кто-то из нас понимает, о чем она просит, а затем она моргает.

Вот так просто маска возвращается на место, и девушка выходит из машины. Пейтон избегает смотреть нам в глаза, но мы спешим вслед за ней. Паркер придерживает меня, чтобы оставить между нами несколько футов свободного пространства, видимо, чтобы не пугать ее. Я отмахиваюсь от него, но остаюсь рядом и оборачиваюсь в его сторону, когда он опускает руку мне на плечо.

Мы идем за Пейтон, и её шаги ускоряются, пока она полностью не прячется от нас. Дверь в ее комнату закрывается с тихим щелчком.

Спустя долю секунды пронзительный крик наполняет воздух, отражаясь от каждой стены и врезаясь в мои барабанные перепонки, как удары ножа, раня меня и заставляя истекать кровью. По крайней мере, так это ощущается. Как физическая боль без раны.

Я делаю единственное, что приходит мне в голову.

Я отправляю сообщение в наш семейный чат:

Я: Мам, ты должна прийти. Пейтон не выдерживает, и я не знаю, как это исправить.

Я смотрю на экран, и через пять секунд появляется ответ отца:

Папа: Мы уже в пути, сынок.

С моих плеч словно сваливается груз. В течение следующего часа мы сидим без дела: остальные на кухне, а мы с Паркером по очереди мерим шагами пространство перед дверью Пейтон. Он несколько раз уходит, но я не могу заставить себя пойти за ним. Только когда моя сестра в третий раз возвращается, чтобы предложить мне воды, я поднимаюсь со своего места на полу и иду к остальным.