Книга Поклянись, что это правда, страница 104 – Меган Брэнди

Я не могу сдержать улыбку.

— Очень. Мои родители… – Я снова хихикаю и закатываю глаза. – Брат называет их занудами, но это просто шутка. Понимаете… о таких родителях можно только мечтать! Мы счастливчики.

— Прекрасно. – В ее тихом шепоте слышится надежда.

Смотрю на Ноа, который разглядывает безвольно лежащую левую руку матери.

— Милый, – говорит она, поднимая на него взгляд, – принеси мне, пожалуйста, апельсинового сока.

— Хорошо, мам. – Он целует ее в щеку. – Сейчас вернусь.

Прикусив губу, я слежу за тем, как он выскальзывает за дверь палаты.

— Спасибо, – шепчет Лори, как только Ноа уходит, и я снова поворачиваюсь к ней. Она улыбается, и я вижу это, хотя приподнимается только правая сторона ее рта. На самом деле я бы поняла, что она улыбается, даже если бы ее губы не двигались. Улыбка слышится в ее голосе, она видна в голубизне ее глаз – они почти такого же цвета, как у ее единственного сына.

— Это вам спасибо, что позволили мне прийти.

— Нет, милая девочка. – Она смаргивает слезы. – Спасибо, что снова вдохнула жизнь в моего мальчика. Уже давно огонек в его глазах потух, но в последнее время я начала замечать небольшие проблески, и они все ярче.

— В последнее время? – выдыхаю я.

— Да, милая. – Она кивает и протягивает мне правую руку, я встаю и беру ее прохладную ладонь. – В последнее время. Уже несколько недель, а может, и дольше.

Я заливаюсь краской, но она будто бы не замечает этого и позволяет мне на мгновение отвести взгляд.

— А может, дело не во мне? Сезон у его команды в этом году удачный, – я смущенно пожимаю плечами.

Лори неожиданно громко смеется.

— Да, может, и так.

Ноа возвращается в комнату, смотрит на нас с подозрением и ставит рядом с кроватью стакан с соком.

— Что я пропустил? – Он переводит взгляд с Лори на меня.

— Я, кажется, начинаю понимать, о каком милом чувстве юмора ты говорил, – все еще смеется она, и я поворачиваю к нему голову.

— Спасибо, мам, – Ноа откашливается, – нам пора.

— Да, милый, идите, конечно. – Озорной огонек блестит в ее глазах. – Отвези девочку домой и укрой ее потеплей.

— Мам!

Лори смеется и снова смотрит на меня. Мягкость сквозит в чертах ее лица, но я чувствую, что она устала и говорить ей становится трудней.

— С нетерпением буду ждать твоего следующего прихода, дорогая.

В палате вдруг становится мрачно и неуютно, мне и самой трудно говорить. Я киваю, машу рукой и выхожу за дверь, оставив Ноа наедине с матерью.

В конце коридора он догоняет меня, и мы вместе выходим на улицу. Здесь, в Южной Калифорнии, холодные зимы случаются нечасто. Сегодня на улице немного зябко, но свитера спасают нас.

— У тебя очень милая мама, – говорю я.

— Невыносимая, – шутит он.

Смеюсь, обгоняю его, поворачиваюсь и иду, пятясь задом.

— Не более невыносимая, чем моя.

Ноа улыбается, но только ртом, не глазами.

Теперь я понимаю, как была не права, когда злилась на него за то, что по воскресеньям он занят. Я подозревала, что все дело в красотке Пейдж, но к Пейдж это не имеет никакого отношения – по воскресеньям он ходит к маме. Почему же он тогда говорит, что у него занят весь день, ведь в больнице мы пробыли не больше двух часов? Впрочем, догадаться несложно – у него ни на что больше не остается сил. Он возвращается домой в полном одиночестве и не хочет никого видеть после пары часов или больше, проведенных с женщиной, которая подарила ему мир, но которая больше не может жить так, как ей хочется. Он чувствует ужасную, оглушающую беспомощность.