Книга Обуздать любовь, страница 34 – Ольга Персиянова

Я поставила жеребца в денник и, прежде чем пойти в тренерскую, закрыла глаза и несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Дрожь, что зарождалась в груди и мелкой рябью расходилась по телу, улеглась. Изменит ли хоть что-нибудь моя просьба? «Не попробуешь – не узнаешь», – так любила говорить мама, и сейчас её голос, звучащий в голове, придал смелости. Пока это чувство не исчезло, я решительно пошла в тренерскую. Дверь была приоткрыта, и я заглянула в щёлку:

— Можно?

Внутри на большом диване песочного цвета сидели тренеры старшей группы по конкуру, а у столешницы, наливая себе тёмно-коричневую жидкость из стеклянного кофейника, стояла Регина Викторовна. Она подняла глаза, такие же ярко-зелёные, как у сына, и бесстрастным голосом ответила:

— Заходи. Что-то случилось?

Я замялась. Решение прийти сюда было настолько спонтанным, что заранее причину я не придумала. Мамин голос ещё раз произнёс ту же самую фразу, будто подталкивая к действию, и я решила сказать как есть:

— Регина Викторовна, знаю, вы не хотите, чтобы я выступала на Летс Гоу. Но для меня это, возможно, последний шанс принять участие в соревнованиях. Я обещаю вам, что сделаю всё возможное, чтобы наша пара получила хорошие проценты. Пожалуйста.

Спортсменка задумчиво отпила кофе из белой кружки с эмблемой Всемирных конных игр. Я подумала, что не помню, принимала ли она в них участие или это просто сувенир из поездки. А может, и вовсе не её кружка.

— У коня безупречная репутация. Во многом благодаря мне и Ярославу. Я плохо тебя знаю, хотя часть вашей тренировки сегодня мне понравилась. Но рисковать я не хочу.

Жестокая правда, озвученная приятным бархатистым голосом, пригвоздила меня к месту. Что делать дальше?

Один из тренеров, высокий худощавый мужчина в фирменной толстовке с логотипом нашего КСК, встал с дивана и тоже налил себе кофе:

— Регин, да брось ты. Эти старты клубные. Результаты не пойдут в рейтинги и будут вывешены только у нас на сайте. Пусть девочка попробует. Тем более Лена за неё просила. Ты же знаешь, Лена просто так никогда ничего не просит. Значит, она в ней уверена.

Канунникова сделала ещё один большой глоток и обратилась к мужчине:

— Клубные? А разве не городские?

Тренер еле донёс до дивана кружку, наполненную до краёв, и снова сел:

— Городские через месяц. Ты хоть что-то на доске объявлений читаешь?

Регина Викторовна залпом допила кофе и взяла чёрный глянцевый шлем со столика перед диваном:

— Честно? Нет. Не успеваю. Тем более категория не моя. Зачем мне ненужная информация?

— Хотя бы за этим, – мужчина кивком указал на меня.

— Ладно. Ты прав, – отчеканила спортсменка, набирая в карман сахар. – И Лена правда редко за кого-то просит. – Канунникова развернулась ко мне: – Разрешаю. Пробуй.

У самого выхода она взяла хлыст, обогнула меня и исчезла за дверью. А я только сейчас осознала, что почти не дышала. Кровь прилила к лицу, но в груди распустился цветок счастья.

На следующий день Елена Михайловна с победным видом сообщила, что мы примем участие в соревнованиях. Как и что сказала ей Канунникова, я уточнять не стала, а просто искренне порадовалась вместе с тренером.

Занятие мы посвятили отработке прибавленных аллюров и сокращений после них^[34]. В конце я сделала последнюю связку из схемы и отрепетировала выезд. Всё прошло гладко. Жеребец старался и слушал мои команды, а я настолько привыкла к его быстрым и точным ответам, что легко давала указания, едва сжимая кулаки, задерживая корпус сзади или просто напрягая ногу. Уверена, со стороны казалось, что я вообще ничего не делаю. И это был высший пилотаж.