Книга Отвергнутая жена дракона. Хранительница последнего гнезда, страница 58 – Ангелина Сантос

— Что вам сказали о сроке действия? — спросила Несса.

— Что на Конвокации связь закрепят навсегда. До этого нужно принимать капли и не находиться далеко от Дарена больше суток.

— Сколько прошло с вашего отъезда?

— Шесть часов.

— Почему решились сейчас?

Селина опустила взгляд.

— Вчера я услышала, как Северин говорил Дарену о новом обряде. Он сказал: «После большого колокола сомнений не останется ни у неё, ни у остальных». Дарен спросил, будет ли больно. Северин ответил, что боль — короткая цена порядка.

— У кого сомнения? — спросила я.

— Не знаю. Он увидел меня в коридоре и замолчал.

— Дарен знает, что Рейнар здесь?

— Да. Ему доложили после вашей регистрации. Он считает, что Рейнар использует вас, чтобы вернуть дом Кассен.

Я услышала движение за дверью. Рейнар всё-таки пришёл, но не вошёл.

— А вы что считаете? — спросила я.

Селина посмотрела прямо на меня.

— Я считаю, что меня заставили желать мужчину, которого я почти не знала. И не понимаю, какие мои чувства настоящие.

В её голосе не было ревности. Только страх потерять право на собственное внутреннее движение.

Я слишком хорошо его знала.

— Мы можем провести поверхностную проверку, — сказала я. — Она не читает чувства и не определяет любовь. Только сравнит ваш сердечный ритм с внешним импульсом. Без огня, без полного контура.

— Будет больно?

— Возможно жжение в метке, головокружение или тошнота. Вы можете остановить в любую секунду.

— А Дарен почувствует?

— Не знаю. Если связь передаёт физическое состояние, может почувствовать ваше учащение пульса. Содержание разговора — нет.

— Сделайте.

— Сначала согласие под запись.

Несса принесла малую серебряную пластину. Мара вошла как независимый свидетель. Рейнар остался за дверью; я видела его тень под порогом.

Мы пересели к столу. Селина положила ладонь на деревянную подставку. Несса закрепила серебряную нить вокруг запястья так, чтобы металл не касался метки на шее.

— Я, Селина Орс, добровольно разрешаю поверхностную проверку сердечного ритма, — произнесла она. — Понимаю, что проверка не определяет моих чувств и не подтверждает родовую связь. Могу остановить её в любой момент.

— Моё согласие: провожу один диагностический цикл без огня и без воздействия на волю, — сказала я.

Мара записала время.

Я ударила малый камертон.

Первый ответ пришёл из сердца Селины: быстрый, высокий, с неровной паузой.

Второй импульс поднялся из метки на шее. Он имел более низкий тон и двигался против естественного ритма.

Третий запоздал.

Точный интервал. Тот же, что в яйце, в обгоревшем образце и внутри колокола.

Селина вскрикнула. Кольцо на шее потемнело, по серебряной нити пробежала чёрная ветка.

— Остановите, — сказала она.

Я отпустила камертон мгновенно. Несса сняла нить деревянными щипцами.

Селину вырвало в подготовленную миску. Я не пыталась поддержать её без разрешения. Несса держала за плечи, пока дрожь не прошла.

На пластине остались три линии. Первая — живая и неровная. Вторая — навязанная, связанная с меткой. Третья обрывалась чёрным разветвлением.

— Что это значит? — спросила Селина.

— Факт: у вас есть внешний импульс с той же задержкой, что в подавленной кладке, — сказала я. — Вывод: связь создавали или поддерживали тем же типом реагента. Полный состав определит Несса.