Книга Отвергнутая жена дракона. Хранительница последнего гнезда, страница 78 – Ангелина Сантос

На два счёта сердечный ритм Рейнара исчез.

Я изменила угол камертона. Не заставила сердце биться — только вернула к нему собственный слабый отклик. Ответ появился.

— Второй ниже, — сказала я. — На половину пальца к центру.

Несса работала молча. Пот стекал у неё по виску. Второй отросток вышел вместе с кусочком обожжённой ткани.

Центральный штифт застрял.

— Он врос в канал, — сказала она. — Если тянуть, разорвём.

— Можно оставить?

— Тогда он не переживёт час.

Она сделала продольный разрез и вынула обсидиан медленно, по доле пальца. Рейнар выгнулся, хотя лекарства должны были лишить его сознания. Изо рта вырвался красный дым.

— Ритм падает, — сказала я.

— Держите ещё десять секунд.

В левом ухе зазвенело.

Я не отпустила.

Пять секунд.

Семь.

Несса бросила штифт в металлическую чашу.

— Снято. Размыкайте.

Я отпустила оба камертона. Звон остался, но слух не исчез.

Несса промыла канал, сшила внутреннюю ткань и только потом кожу. На всё ушло меньше часа. Мне показалось — целая ночь.

Рейнар дышал. Очень слабо. Огонь под кожей не светился.

— Вероятность? — спросила я.

— До утра — половина, — ответила Несса. — Следующие двое суток покажут, выдержал ли канал.

Мара сидела у стены с новой шиной. Она была бледной, но в сознании.

— Документы? — спросила она.

Я показала книгу маршрутов и проекты приказов.

— Тогда не зря съездили.

— Вас похитили, Рейнар едва не умер, склад горит.

— Но книги у нас.

— Это не делает цену правильной.

Мара посмотрела на неподвижного Рейнара.

— Нет. Только уплаченной.

Арлен прибыл к полудню. Склад опечатали, уцелевшие бочки и станок внесли в протокол. Под черновиком приказа о Большом колоколе стояли инициалы Сая Марена. Один задержанный назвал заказчика — Корвин Тасс. Второй молчал.

Мы остались в шахтном лазарете на двое суток.

Рейнар не приходил в сознание. Иногда его кожа холодела, иногда становилась обжигающе горячей. Несса меняла повязки и заставляла меня спать по два часа. Томас отвёз Мару в Роэн и вернулся с вестями: яйца стабильны, пятое отвечает раз в пятьдесят четыре секунды, настоящий архивный пакет найден под бассейном.

На вторую ночь Рейнар перестал дышать снова.

Несса надавила на грудь рядом со швом. Я держала обычный камертон, не входя в глубокий контур. После третьего слабого тона сердце ответило само.

Перед рассветом он открыл глаза.

— Мара? — прошептал он.

— Жива. В Роэне.

— Яйца?

— Живы.

— Штифт?

Несса подняла стеклянную банку. Внутри лежал чёрный стержень с двумя острыми ветвями.

— Больше не ваш, — сказала она.

Рейнар посмотрел на меня.

— Вы слышите?

— Да.

— Хорошо.

Он снова потерял сознание, но на этот раз пульс не исчез.

Я села рядом и впервые позволила себе поверить, что он может вернуться.

Не потому, что связь выбрала нас.

Потому что он выбрал открыть заслонку, Несса — резать без готовой операционной, Томас — держать дверь, а я — отпустить камертон, когда работа была закончена.

Ни один выбор не принадлежал судьбе.

Рейнар вернулся в Роэн на носилках и потребовал, чтобы их поставили на землю за воротами.

— Я войду сам, — сказал он.

— Нет, — ответила Несса.

— Люди смотрят.

— Пусть учатся, как выглядит пациент после операции.

— Я могу идти.

— До караульной — двадцать восемь шагов. На десятом вы упадёте и разорвёте шов.