Книга Отвергнутая жена дракона. Хранительница последнего гнезда, страница 81 – Ангелина Сантос

Когда я поднялась, Рейнар сидел на полу у моей двери.

— Почему не в кровати?

— В комнате душно.

— И здесь решили разорвать шов?

— Я не разорвал.

Я помогла ему подняться. Его ладонь была тёплой.

— Подождите.

Провела пальцами над кожей. Тепло шло из центра, очень слабое, но отличалось от температуры комнаты.

— Огонь возвращается.

— Несса запретила проверять.

— Мы не проверяем. Вы сидели и грели пол.

Он улыбнулся.

Мы вошли в мою комнату. Я зажгла лампу, закрыла окно. Рейнар сел на край кровати. Между нами оставалось незаконченное «завтра» о родовом акте, шахта, Конвокация и все причины разойтись по разным дверям.

Я не хотела ещё одну ночь превращать в подготовку к беде.

— Останьтесь, — сказала я.

— Несса велела мне спать.

— Здесь есть кровать.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Лиора, вы зовёте меня спать или остаться с вами?

— Остаться со мной. Если хотите.

— Хочу.

— Шов?

— Двигаться могу. Боль терпимая.

— Не терпите молча. Если станет больно, остановимся.

— Согласен.

Я достала из ящика предохранительные капли, которые Несса выдавала женщинам в гостинице вместе с аптечкой. Рейнар дождался, пока я приму их, и только потом коснулся поцелуем моих губ.

Он двигался медленно. Я расстегнула его рубашку, обходя свежую повязку, провела ладонью по плечу и старым шрамам. Каждый раз, когда дыхание менялось, спрашивала, не больно ли. На третий вопрос он тихо рассмеялся.

— Если будете вести протокол, мне нужен писец.

— Мара занята.

— К счастью.

Он снял мою рубашку и остановился.

— Можно?

— Да.

Его ладонь легла на грудь. Слабое внутреннее тепло не подчиняло и не тянуло. Я ощущала только его осторожность и собственное желание. Потянула Рейнара за плечи, заставляя лечь рядом, сверху оставлять его не позволила из-за шва.

Мы целовались, пока неловкость не уступила телу. Я сама направила его руку, сама выбрала темп, сама сказала, когда готова. Он вошёл медленно и замер, ожидая. Непривычное напряжение быстро прошло, удовольствие пришло вслед за ним — настоящее, не отмеченное колоколом или серебряной линией.

Рейнар не скрывал слабость. Когда грудь заболела, мы остановились, сменили положение и продолжили только после его кивка. В этом не было идеальной страсти из баллад. Были сбившееся покрывало, моя холодная ступня, его осторожный смех и доверие, которого ещё недавно не хватало даже для одного яйца.

После мы лежали рядом. Его пальцы перебирали мои волосы.

— Жалеете? — спросил он.

— О цене комнаты. Погонщики могли заплатить две кроны.

— Беспощадная женщина.

— А вы?

— Нет.

Я коснулась его груди рядом с повязкой. Под кожей сохранялось слабое тепло.

— У нас нет истинной связи, — сказал Рейнар.

— Мы её не проверяли.

— И не будем?

— Я не хочу знать. Совместимость ничего не добавит к сегодняшнему выбору. Несовместимость ничего не отнимет.

— Согласен.

Мы не ставили печать, не давали клятв и не обещали навсегда. Он просто остался до утра.

В шесть постучал Кель. Четвёртое яйцо сократило интервал до тридцати одной секунды.

Мы оделись и пошли работать.

Рейнар сидел у входа, пока я проводила обычное прослушивание. Не приближался к стойке, не предлагал огонь. Четвёртое яйцо двигалось всё чаще, но скорлупа оставалась целой. До вылупления могло пройти и два дня, и две недели.

После завтрака мы складывали чистые полотна для гнезда. Рейнар делал это плохо. Я переделывала за ним.