Книга Отвергнутая жена дракона. Хранительница последнего гнезда, страница 82 – Ангелина Сантос

— Генерал, который не умеет складывать ткань, — сказала я.

— Бывший генерал. Навык отозвали вместе со званием.

— Будем восстанавливать отдельно.

Во двор въехала карета Арлена.

Магистрат вышел с папкой под мышкой. Вид у него был такой, будто он всю дорогу спорил с законом и проиграл.

— Госпожа Эстен, господин Кассен. Мне нужно поговорить с вами обоими.

Мы вошли в кабинет. Арлен положил на стол уведомление Палаты родов.

— После изъятия скорлупы в Пепельной шахте коллегия провела предварительное сравнение с официальной пластиной четвёртого яйца. Родовой рисунок Кассен вероятен с точностью выше девяти десятых.

Рейнар не выглядел удивлённым.

— Что ещё? — спросила я.

Арлен развернул второй лист.

— Пять лет назад Рейнар Кассен подал охранное заявление на любого выжившего ребёнка своего дома. В приложении находится старый акт убежища. Он активируется автоматически при подтверждении вероятного наследника.

— Что означает активация?

— До решения Палаты родов Роэн признаётся временной территорией дома Кассен. Любые сделки, доходы и право управления подлежат совместному контролю законного представителя рода.

Я посмотрела на Рейнара.

— Вы знали.

— Знал о заявлении. Не знал, что акт активируют по предварительному сравнению.

— Но знали, что в нём есть больше, чем запрет продажи.

Он молчал.

Несколько часов назад я пустила его в свою постель. Это не делало ложь о земле причиной моего согласия. Но превращало утреннее тепло в место, где он мог сказать правду и не сказал.

— Сколько времени до вступления? — спросила я Арлена.

— Оно уже вступило. С полуночи.

Рейнар провёл ночь в моей комнате, пока Роэн становился территорией его дома.

Без печати между нами.

С печатью на всём, что принадлежало мне.

Арлен оставил нас в кабинете одних.

Он не ушёл далеко — ждал в общем зале, пока мы решим, требуется ли немедленное судебное ограничение. Но закрыл дверь и забрал журнал Мары. Этот разговор не должен был становиться хозяйственным протоколом раньше, чем я пойму, о чём спрашивать.

— Расскажите всё, — сказала я.

Рейнар стоял у окна. Сесть ему следовало по предписанию Нессы, но я не стала предлагать кресло.

— После ссылки я искал погонщика, которому передал яйцо, — начал он. — Через два года нашёл его вдову. Она сказала, что мужа нанял храмовый обоз и повёз в сторону Роэна. Я подал заявление в Палату родов.

— Пять лет назад.

— Да.

— Что именно потребовали?

— Признать любое найденное яйцо с рисунком Кассен наследником дома. Назначить меня временным представителем. Запретить перемещение и передать убежище под родовую защиту до решения опеки.

— Под родовую защиту означает совместное управление всеми доходами?

— В старом акте — да.

— Вы знали.

— Знал текст.

— И знали, что заявление может активироваться.

— При полном подтверждении родства. Я не ожидал, что Палата применит его по предварительному сравнению.

— Но ожидали после полного. Именно поэтому пришли в гнездо до меня.

Он посмотрел прямо.

— Да. Я пришёл за яйцом.

Фраза не удивила. Он почти сказал это в первую ночь. Больнее оказалось другое: все последующие дни у него была возможность объяснить, что спасение кладки может отнять у меня управление.

— Когда планы изменились?

— После потопа понял, что вы не отдадите яйца храму. После проверки — что без вас они могут не выжить. Потом Роэн перестал быть для меня только местом, где спрятали ребёнка Кассен.