Книга До моей смерти восемь лет, страница 31 – Марина Исайр

Перо замерло над бумагой.

Адриан, читавший через моё плечо, тихо сказал:

— Уже не юридическое письмо.

— Знаю.

— Арден заметит.

— На то и расчёт.

— Опасно.

— У нас был вариант безопаснее? Я, кажется, пропустила.

Он ничего не ответил. Значит, варианта не было.

Грейвс осторожно забрал лист для просушки.

— Отправим немедленно.

Всадник у двери поклонился и вышел с пакетами.

Когда дверь закрылась, усталость навалилась так резко, что я едва удержалась на стуле. Будто всё тело ждало, пока я подпишу бумаги, а потом решило: ну всё, хозяйка, дальше сама, мы полежим.

Адриан заметил.

Разумеется.

— Лекаря.

— Не надо.

— Я не спрашивал.

— Я не пью настойки.

Он нахмурился.

— Почему?

Перед глазами всплыли янтарные флаконы. Голос лекаря в доме Элсмеров. «Укрепляющее средство, миледи». Сладковатая горечь на языке. Тёплая тяжесть в руках. Магия, которая с каждым месяцем отзывалась всё медленнее.

— Потому что в столице меня ими убивали.

Грейвс застыл.

Адриан не шелохнулся.

Только взгляд стал страшным.

Не громким. Не театральным. Страшным.

— Кто?

Я поняла, что снова сказала больше, чем собиралась. Но что теперь? Поймать слова и затолкать обратно? Увы, такой магии у Вейров, кажется, нет.

— Пока не знаю. Лекарь Рована приносил укрепляющие средства. Через несколько месяцев после начала приёма моя магия слабела. Через годы почти исчезла.

— Через годы? — медленно повторил Адриан.

Проклятие.

Вот и договорились.

Я закрыла глаза.

Тишина длилась долго.

Потом дядя сказал:

— Грейвс, выйдите.

Поверенный не спорил. Даже папки собрал быстро, без лишнего шороха. Умный человек. На его месте я бы тоже сбежала из кабинета, где северный лорд вот-вот начнёт задавать вопросы тоном, от которого трескаются стены.

Дверь закрылась.

Адриан подошёл к столу и опёрся ладонями о край.

— Смотри на меня.

Я открыла глаза.

— Ты говоришь о будущем так, будто уже прожила его.

Я молчала.

— На башне спросила, жив ли Грейвс. Сейчас говоришь о годах, которых ещё не было. Белый ворон явился у столицы впервые после смерти твоего отца. Граница ответила тебе без обряда. Элсмер хотел вернуть тебя живой, но быстро. Морвен уже стоит в документах, хотя до брачного сезона далеко.

Он говорил спокойно.

Слишком спокойно.

— Что случилось прошлой ночью, Элиана?

Можно было солгать.

Сказать: сон. Видение. Магический приступ. Что северная кровь странно пробудилась. Придумать что-нибудь красивое, сложное, удобное.

Только Адриан не Селеста, которой легче не понимать. Не Рован, который понимает слишком много и называет это заботой. Не Кассиан, который слушает лишь выгодное.

Ложь перед ним казалась не защитой.

Оскорблением.

— Я умерла, — сказала я.

Адриан не изменился в лице.

Только пальцы на краю стола побелели.

— Где?

— На площади перед королевским судом. Через восемь лет.

— За что?

— Измена короне. Отравление наследного принца. Сговор с северными мятежниками.

— Ты сделала это?

— Нет.

— Кто подставил?

Я усмехнулась.

Даже сейчас. Даже после такого признания. Он первым спросил не «ты уверена», а «кто».

— Кассиан. Ливия. Рован. Возможно, кто-то при дворе. Мать знала не всё. Но достаточно, чтобы молчать.

Адриан медленно выпрямился.

Каменное лицо треснуло.

Не болью. Яростью.

— Я был жив?

Вопрос оказался страшнее остальных.

Я отвела взгляд.