Книга До моей смерти восемь лет, страница 83 – Марина Исайр

В начале — нет.

Позже — очень.

Потому что рядом с Элианой всегда было место, но это место оставалось рядом. Не впереди, не в центре, не под тем самым взглядом, которым мужчины провожали наследницу древнего рода. Элиана могла быть тихой, могла краснеть, могла не понимать половину намёков, могла доверчиво смеяться над словами Ливии, но всё равно именно она была Вейр, и только ее имя открывало двери, её кулон узнавали, её мать жалели, её покойного отца уважали, а её будущий брак обсуждали так, будто речь шла не о девушке, а о новой границе между сильными домами.

Ливия же оставалась "милой" подругой.

Очень удобное звание, если не задумываться, и как же мало в нём собственного веса.

— Ты сегодня прекрасно выглядишь, — сказала Элиана перед балом, поправляя ей ленту на рукаве.

— Ты тоже, — ответила Ливия и почти не солгала, потому что Элиана действительно была прекрасна.

Только хуже всего было не это.

Хуже всего было то, что она была на своём месте, и особенно в этом светлом платье, с серебристо-русыми волосами, с белым вороном у горла и немного растерянной улыбкой, из-за которой всем вокруг хотелось либо защитить её, либо воспользоваться этой растерянностью. А Ливия, глядя на неё, всё чаще думала, что мир устроен несправедливо: одним дают имя, дом, состояние и жалость двора, а другим приходится всю жизнь улыбаться так, чтобы их не забыли пригласить в следующий раз.

Потом появился Кассиан Морвен.

Он улыбнулся Элиане.

Разумеется, Элиане, кому же еще.

Ливия стояла рядом, держала веер и чувствовала, как внутри что-то неприятно сжимается, и не потому, что она сразу влюбилась. Нет, было бы слишком красиво и слишком просто. Скорее ей вдруг захотелось, чтобы хоть раз такой мужчина посмотрел не сквозь неё, не мимо, не как на приложение к чужой наследнице, а прямо на неё.

— Он так на тебя смотрит, — прошептала Ливия позже, когда Элиана, раскрасневшаяся после танца, пыталась сделать вид, что ничего особенного не произошло. — Эли, он точно влюблён.

Элиана смутилась так искренне, что Ливии стало почти стыдно.

Почти.

Потому что стыд быстро отступил, когда она поняла, что если Элиана выйдет за Морвена, то рядом с ней откроется ещё больше дверей. Дом Морвенов, приёмы, ужины, новые знакомства, новые возможности. И Ливия убедила себя, что радуется за подругу не только поэтому, хотя где-то глубоко уже знала: не только.

Кассиан впервые посмотрел на неё саму через месяц.

Это случилось в зимнем саду, где Элиана задержалась у окна, рассматривая белые розы, а Ливия стояла чуть в стороне и пыталась не мёрзнуть в тонком платье, потому что красота, как выяснилось, часто не дружила с погодой. Веер выскользнул у неё из пальцев, и Кассиан поднял его раньше слуги.

— Леди Рейн, — сказал он, протягивая веер, — вы слишком хорошо умеете оставаться незаметной.

Ливия улыбнулась, хотя сердце почему-то ударило сильнее.

— Разве это плохо?

— Нет, — ответил он и посмотрел так, будто она вдруг стала не тенью у чужого плеча, а человеком, которого стоит разглядеть. — Иногда незаметные люди видят больше всех.

Вот тогда то всё и началось.

Не с поцелуя, не с клятвы, не с тайного письма, которое можно было бы сжечь и поставить точку. Всё началось с того, что Ливия впервые почувствовала: её заметили не потому, что рядом стояла Элиана. И это оказалось таким сладким, таким опасным чувством, что она потом ещё долго возвращалась к нему мыслями, как к украденной конфете, которую стыдно есть, но невозможно выбросить.