Книга Лавка забытых вещей. Дело о белом пере, страница 30 – Марина Исайр

А следом — белый свет.

Я ожидала чего угодно, только не этого. После грязной воды, мха, ржавых скоб и тёмного хода белая комната казалась почти невозможной. Она была не новой, нет: стены серые, древние, покрытые трещинами и символами, кое-где камень осыпался, а потолок терялся в темноте. Но в центре пола сиял круг из перьев.

Настоящих и ненастоящих одновременно.

Они лежали на камне и всё же как будто не касались его. Дрожали, чуть светились, поднимались на тонком воздухе, и от этого у меня сразу заболели виски, как в детстве, когда мать Агата слишком резко закрывала дверь в часовню Грани.

У стены стояли девушки.

Элиза. Марта. Селина. Ирис.

Я узнала их по портретам и вещам, по голосам, по тем крошечным следам, которые они оставили в мире живых. Они были бледными, почти прозрачными, но уже не такими испуганными, как в первые минуты после смерти. Скорее уставшими. Очень уставшими от того, что их всё ещё держат там, где они не должны быть.

— Вы пришли, — сказала Ирис.

Рей, конечно, не слышал. Но он увидел моё лицо и сразу понял достаточно.

— Они здесь?

— Да.

И вот в этот момент из темноты за кругом вышел мужчина.

Не появился эффектно, не выскочил, не возник из дыма. Просто шагнул вперёд, будто всё это время стоял там и ждал, пока мы перестанем смотреть на перья. Он был в сером плаще, с слишком бледным лицом и пустыми глазами без зрачков. Двигался плавно, неправильно, словно тело ему уже давно не подходило, но он всё ещё заставлял его служить.

Я сразу поняла, что это он.

Мужчина из зеркала.

— Лиора спрятала тебя хорошо, — сказал он. — Агата ещё лучше.

Имя матери Агаты он произнёс так спокойно, будто говорил о человеке, который всего лишь вышел в соседнюю комнату и скоро вернётся и от этого меня ударило злостью сильнее, чем от любого страшного признания.

— Не произносите её имя.

Он улыбнулся. Улыбка получилась не злая даже, а какая-то усталая, почти снисходительная, и от этого захотелось ударить его чем-нибудь тяжёлым. Жаль, рядом не было Таи со шкафом.

— Ты даже не помнишь Лиору, — сказал он.

— Зато помню ту, кто спасла меня от вас.

— Агата украла то, что принадлежало ордену.

— Она спасла ребёнка.

— Она спрятала дверь.

— Я не дверь.

Я сказала это быстро, почти резко, потому что если бы помедлила, страх успел бы пролезть в голос.

Мужчина чуть наклонил голову.

— Все мы то, чем родились.

— Нет. Мы ещё и то, что выбираем.

— Красивые слова. Агата любила красивые слова, когда боялась правды.

Рей поднял жезл.

— Эвран Соль, вы арестованы по обвинению в убийстве четырёх девушек, похищении Миры Эш и проведении запрещённых ритуалов, связанных с Гранью.

Дамиан тихо пробормотал:

— Ну хоть кто-то помнит про официальную часть.

Эвран даже не посмотрел на жезл.

— Живые всё ещё думают, что можно арестовать того, кто давно перестал принадлежать их законам.

— Проверим, — сказал Рей.

И тут Эвран взмахнул рукой.

Не резко, не театрально, а почти лениво, будто отгонял насекомое. Рея отбросило к стене так, что он ударился плечом и головой о камень. Я вскрикнула, но Дамиан уже бросился к нему, одновременно выставляя щит.

— Жив? — спросил он.

Рей поднялся не сразу, но поднялся. У виска у него появилась кровь, а лицо стало таким, что я даже немного посочувствовала Эврану, но самую малость.