Книга Между мирами и нами, страница 37 – Юлия Александровна Васильева

— Я не договорила. Убогими, но милыми.

Он фыркнул.

— А затем появился бы первый конь, который походил бы на коня. Это неизбежно произошло бы, Алессар.

— Юнда, — перебил он. — А ты кем хотела стать?

— Крутым биологом, как в фильмах, где люди в белых халатах спасают мир.

— А сейчас?

— Сейчас я учусь на лаборанта. Буду брать анализы у старушек в поликлинике. — Она вздохнула. — Тоже ничего, но мир спасать не позовут.

— Но ты же умная.

— Умная? — она горько усмехнулась. — Я списываю, Алессар. Я ничего не знаю на самом деле, просто умею делать умный вид.

— Это неправда! Я помню, как ты рассказывала мне про болезнь Крона. Я про такую даже не знал.

— Это я вычитала в интернете, чтобы произвести на тебя впечатление.

— Произвела.

— Правда?

— Правда. — Он помолчал. — Ты всегда производишь впечатление. Тебе не обязательно для этого даже что-то говорить.

Вспышка тепла разлилась по груди, заставив сердце биться чаще.

— Алессар, — сказала Юнда. — Мы уже близки к тому, чтобы выбраться отсюда?

— Нет. Но, кажется, мы стали ближе.

Она посмотрела вверх: гора всё ещё была высокой. Потом вниз и удивилась: туман рассеялся, демонстрируя подножие. Неясно было, как оно далеко, но Юнду всё равно это очень впечатлило.

— Я вижу землю внизу, — сказала она. — Настоящую землю.

— А я вижу дерево. — Он прищурился. — Всего одно на линии горизонта. Оно всегда там было?

— Не знаю. Может, мы просто не замечали этого.

— Может, потому что смотрели в себя, а не вокруг?

Она не ответила, они оба знали, что это правда.

— Нам нужно придумать, как выбраться, — сказал Алессар, глядя на дерево, которое теперь казалось чуть ближе. — Мир изменился, и я думаю, приближение выхода можно как-то ускорить.

— Я думала об этом, — ответила Юнда. — Наверное, выход приблизится, когда мы ещё что-то узнаем друг о друге.

— Я уже признался во всём: я боялся, что ты меня бросишь, что я ничтожество, что у меня нет будущего.

— Кажется, ничего не изменилось.

— И что теперь?

— Теперь… — она замолчала, подбирая слова. — Нужно что-то другое. Другое признание.

— Я принимаю тебя полностью, — сказал Алессар. — Ты не должна бросать курить или как-то меняться ради меня.

— Спасибо.

— Не перебивай. Ты единственный человек, который слушает меня. Который злится на меня, потому что я ей не безразличен.

— А ты? — спросила Юнда тихо.

— Я дурак, не выяснил всего и обиделся, чуть не потерял тебя.

— Ты не виноват. Мне так жаль те ромашки, что ты мне не подарил.

— Я могу новые купить, у меня у той бабульки скидка, ну, я надеюсь.

— А и купи! А я научусь их любить, потому что это ты подарил.

— Замётано. Но если серьёзно, то какие цветы ты любишь? А то нам ещё пропущенный день рождения отмечать.

Камень вспыхнул ярко-зелёным. Трава вокруг Алессара стала чуть зеленее, скала под ногами Юнды — чуть устойчивее.

— Алессар, — сказала она. — Дерево, которое ты видишь — оно какое?

— Одинокое, старое, с кривыми ветками.

— А земля внизу всё такая же серая?

— Нет, — он прищурился. — Кажется, зелёная.

— Моя тоже. Я раньше не замечала, смотрела только вверх.

— А я только вперёд.

— Может, нам нужно не идти навстречу, а смотреть в одну сторону?

— Как это?

— Не знаю. — Она закрыла глаза. — Давай попробуем представить одно и то же. Наше любимое место: скамейку в парке.