Книга Янтарь и Лазурит, страница 183 – Чайный Лис

— Принцесса, вы в порядке? – закричали спешившие к ней монахи.

— Я же сказала, не зовите меня принцессой!

К щекам прилил жар, Кохаку отвернулась в противоположную от Рури сторону и гадала, почему так себя чувствовала. Она попыталась отвлечься на монахов.

— Тогда как вас называть? – спросил Тяньинь, у которого она и забрала ящик локвы.

Кохаку открыла рот, но не издала ни звука. Девочка, сбежавшая из дома и бросившая родных погибать, выросшая под маской другого человека в чужой стране. Именем Кохаку она еще не была готова представляться миру. И также не желала, чтобы ее звали принцессой Юнхой: слишком устала от этой маски, которую становилось все сложнее оторвать от себя – настолько сильно та приросла. Еще был вариант «дева Кон»: проклятый Ю Сынвон чуть не назвал Кохаку принцессой, когда они тайно отправились в Анджу; но и это имя казалось чужим.

Нуна? Но так называли ее самые близкие люди…

Кохаку бросила взгляд на Рури. Последнее время она так редко виделась с Чинхёном и Чинги, которые обращались к ней так же, что слово «нуна» теперь привычнее всего звучало из уст Рури. Она также вспомнила об их младшей сестре Чинмин, с которой они расстались только вчера, и забеспокоилась.

К щекам вновь прилил жар, пока Кохаку смотрела на Рури, она накрыла их ладонями и уставилась в пол корабля.

— Принцесса? – Теперь с ней говорил Чуньли, а высокий Дунси не выдержал тишины, вздохнул и ушел с тяжелым ящиком в руках.

— Нуним! – воскликнула Кохаку. – Зовите меня нуним!

— Нуним? – переспросил Чуньли и переглянулся с Тяньинем. – Хорошо, как пожелаете.

В каком-то смысле Кохаку чувствовала себя ответственной за то, что сегодня они все вместе собрались на судне. Монахи, Ю Сынвон, Рури. Без нее их бы тут не было, поэтому и ощущала себя главной, словно старшая сестра предложила младшим отправиться в приключение. Она будет их нуним.

Ю Сынвон, насмешливо наблюдавший издалека, не выдержал и подошел. На миг их взгляды пересеклись, как вдруг его рука мягко потрепала ее по волосам.

— Эй, ты что творишь?

— Мне тоже звать тебя нуним? – улыбнулся он.

— А то!

— Даже если я старше?

Кохаку надула губы и воскликнула:

— Все равно ведешь себя будто младше.

Когда их джонка отплывала, на пристани столпилось несколько десятков монахов и монахинь. Последние передали мешок с засушенными лекарственными травами от наставников. У Кохаку складывалось впечатление, будто их отправляли в последний путь, однако сама верила, что они еще вернутся живыми и невредимыми. За исключением талисманов, у монахов не было с собой никакого оружия, поэтому Кохаку даже близко не собиралась подпускать их к врагу. Возможно, всем будет лучше остаться на корабле, а на берег Тигусы сойдет она одна.

Также им передали несколько меховых накидок. Вернее, принесли более аккуратный покрашенный ящик с крышкой, и поначалу Кохаку понять не могла, что в нем было особенного, а затем увидела теплую одежду. Зима еще не наступила, но эти добрые люди заботились и о своих соучениках, и о ней. Кохаку испытывала искреннюю благодарность и долго махала, пока берег не скрылся за горизонтом.

Через несколько часов она уже умирала от скуки, а чуть позже ощутила признаки морской болезни: если поначалу просто не могла найти себе дело, то затем ее затошнило. Судно покачивалось на волнах, и Кохаку чувствовала, как кружилась голова, а вся съеденная еда подступала к горлу.