Книга Янтарь и Лазурит, страница 42 – Чайный Лис

Продолжая держать глаза закрытыми, Кохаку распрямилась и заявила:

— Нам пора к Ю Сынвону.

После этих слов она решительно вошла в Сонбак, позволяя ветру высушить остатки слез.

Павильон Памяти находился в противоположном конце города, неподалеку от резиденций известных чиновников и генералов, обнесенных высоким забором. Вокруг некоторых из них даже протекал ров. Пришли они туда только к вечеру: солнце еще не село, но неторопливо склонялось к горизонту, небо покрылось ярко-оранжевыми разводами. Пение птиц еще доносилось до ушей горожан, как и шелест листьев от несильного ветерка.

На подходе к резиденции носа Кохаку коснулся чарующий аромат цветов – не такой насыщенный и опьяняющий, как в разрушенном храме, а нежный и приятный. Она бы с радостью растворилась в этом запахе и позволила воспоминаниям унести ее в далекое прошлое – туда, где не было огня и дыма. Где они с Рури и Тэнраном носились по побережью, собирали ракушки и ловили насекомых, кувыркались на траве и втайне от родителей пытались подняться на высокую гору, чья заснеженная вершина манила своим величием. Этот запах напоминал ей о доме.

Кохаку не помнила, какие конкретно цветы там росли, однако их аромат укрывал весь остров нежным благоуханием.

Именно поэтому она бы не посмела навредить цветам в Павильоне Памяти и никогда бы в жизни не подожгла, а сам дом, хоть ничего плохого он ей и не сделал, могла бы немного подпортить. Самую малость. Поскольку они уже находились в Сонбаке и не собирались его покидать, Кохаку попросила стражников, а вместе с ними Хеджин и евнуха Квона, остаться в стороне, чтобы не привлекать лишнего внимания, пока она воплотит план мести. Вместе с Чиком на плече и мешком в руке она неторопливо потянула веревку, наслаждаясь коварностью своей задумки. Однажды эти насекомые сорвали урок верховной лисы, а теперь порезвятся с документами генерала.

Вслушиваясь в жужжание хицубокуси-но-муси и смакуя чувство мести, Кохаку уже собиралась выпустить надоедливых насекомых, представляя хруст бумаги, съеденные концы и слизанные чернила. Вот только самодовольный мужской голос испортил торжественный момент:

— Принцесса Юнха, какая неожиданная встреча!

Кохаку вздрогнула, но быстро справилась с волнением, виновато опустила веки и мило улыбнулась, пока мышонок прятался в ее косе.

Генерал Ю вернулся.

По сравнению с предыдущими тихими днями Сонбак преобразился: на улицах звучали звонкие голоса и смех, торговцы заманивали людей активными и радостными восклицаниями, предлагали попробовать их товар. Несмотря на недавнее убийство женщины и поимку виновника, столицу Сонгусыля наполнили радость и веселье: все с предвкушением встречали праздник урожая и украшали дома собранными колосками. Подобные узоры Сюаньму замечал и на одеждах горожан.

Первую неделю люди только и говорили о жестоком убийстве, не разрешали детям выходить без присмотра, боялись за своих близких. Сюаньму нужны были средства на еду и жилье, поэтому он изгонял для местных мелкую нечисть и слышал всякие сплетни. Для ночлега выбрал постоялый двор со сложным названием, которое хозяин перевел для него как «Морской ветер»^[41]. Здесь он собирался дождаться приговора и со спокойной душой вернуться в Цзяожи… Правда, не до конца спокойной.