Книга Янтарь и Лазурит, страница 65 – Чайный Лис

— Во всем виноваты железяки.

Сюаньму не понимал, о чем тот говорит, да и не желал сейчас вникать, куда важнее было отыскать нуну, однако Чжи продолжал настаивать:

— Железяки, монах.

— Какие железяки, Чжи? – в итоге сдался Сюаньму.

— Которыми вы пользуетесь, монах.

Он ничего не понимал. Чжи и раньше упоминал «железяки», но тогда так и не выяснили, что мышонок имел в виду, а затем Сюаньму позабыл о его словах и не переспросил. Мышонок жил у него некоторое время, пока нуна оставалась во дворце, а Нам Сокчон ждал своего приговора, однако монах лишь молча подкармливал его, удивляясь, что не только жаба, но и грызун умел разговаривать. Быть может, и Чжи был кем-то вроде каппы. Более того, тот даже верил, что его семья служила лисам-божествам в храме неподалеку от деревни Паллюн.

Сюаньму не любил и не хотел вытягивать информацию, а Чжи не горел желанием объяснять. Однако сейчас на кону стояла жизнь нуны, поэтому пришлось выспрашивать.

— Конкретнее?

— Железяки, монах! – без каких-либо подробностей воскликнул Чжи и зарылся в промокшие ткани, переползая глубже, откуда добавил: – Ауч, и смерть.

Оружие?

Молния осветила небо на мгновение, и Сюаньму внимательно вгляделся в поисках хоть каких-то следов нуны. Он размышлял над словами Чжи, который пропищал на уровне его груди:

— Был человек – и нет человека.

Одновременно с этим Сюаньму услышал звон монет: мышонок умудрился найти мешочек с деньгами, куда влез и спрятался, стараясь согреться. Ему повезло, что оказался он не в сдерживающем мешке, в который монах ловил нечисть.

Тогда Сюаньму переспросил вслух:

— Оружие?

Но Чжи больше ничего не ответил, а только заерзал и свернулся в комочек.

Сюаньму наугад пробирался через густую траву, вспоминая все уроки шифу. Тот когда-то рассказывал о мощных артефактах, но не об особом оружии, либо Сюаньму об этом забыл.

Продолжался ужасный ливень, через который было сложно идти, однако вскоре темные тучи начали расходиться, и небо в некоторых местах чуть посветлело. В десятках чжанов от монаха показался небольшой ветхий храм без дверей, внутри он разглядел силуэт Нам Сокчона с вытянутым вперед копьем и лису.

Нуна.

Сюаньму не видел, как она превратилась и поменяла форму. Он просто знал, что это была она.

Продолжая двигаться бесшумно и ничего не говоря, чтобы не привлечь к себе внимания, он побежал вперед. Генерал Ю опоздал, а нуне требовалась помощь.

Удивленный Нам Сокчон вовремя отклонился, и лиса вцепилась в его плечо вместо глотки. Тот вскрикнул, но развернул копье и кольнул ее в спину. Сюаньму издалека слышал, как нуна зарычала. Она отцепилась и приземлилась на четыре лапы неподалеку от сброшенной одежды, оскалилась и отошла в сторону, готовясь напасть.

Свободной рукой Нам Сокчон схватился за раненое плечо, и та окрасилась в красный, кровь текла по пальцам, пачкала и без того грязную ткань. Убийца не растерялся, вместо этого он опустил голову и замер. Лиса напряглась, чтобы вновь прыгнуть, однако послышался смешок, на лице Нам Сокчона появилась безумная улыбка. Издалека Сюаньму видел, как его окружил мрак, вырывающийся из груди, и в воздухе повис черный туман. Копье удлинилось, а аура вокруг оказалась настолько зловещей, что Сюаньму невольно замер на месте.

Этот человек, или коварное существо, скрывающееся в его теле, было в разы опаснее всей нечисти, что он переловил за жизнь. Никогда он не ощущал столь сильную темную ци, которую никакие четки и талисманы не смогли бы очистить.