Книга Янтарь и Лазурит, страница 64 – Чайный Лис

Он сделал шаг и остановился. Хлюп. Слишком громко; пусть дождь и заглушал многие звуки, но в грязи надо было ступать тише и осторожнее, а то он выдаст себя и подвергнет нуну еще большей опасности. Сюаньму сунул руку в широкий рукав шэньи, откуда вытащил подавляющий шумы талисман, активировал его и спрятал под поясом, чтобы не смыло дождем. Под воротом он закрепил несколько боевых, ослепляющих и замедляющих талисманов, которые могли бы пригодиться в бою. Холодным оружием Сюаньму не владел совсем, в их ордене монахов лишь немного обучали боевым искусствам и весь остальной акцент делали на совершенствовании ци, управлении четками и талисманами, а также поимке, запечатании и изгнании духов. Меч в руках он не держал никогда.

Наклонившись, Сюаньму прошел несколько шагов по полю через густую траву. В полумраке без талисмана света он видел лишь на бу^[55] у себя перед носом и совершенно не представлял, в какую сторону Нам Сокчон увел нуну. Он помнил ее запах – нежный, отдающий легким ароматом цветов и выпечкой, перемешанный с городской пылью, так как она часто бывала в столице и даже лазила по стенам, – легко бы отыскал в любой другой день, однако дождь стер его следы и лишил ориентира.

Полагаться на интуицию было глупо, поэтому Сюаньму остановился и осмотрелся по сторонам. Где-то в грязи должна была валяться накидка нуны.

Вспышки молнии хватило, чтобы Сюаньму успел заметить потемневшую рыжую ткань и подхватить. В промокших чжаньсе^[56] он нащупал едва живые талисманы, среди которых выбрал поисковый и прикрепил к накидке. Он закусил нижнюю губу, молясь небесам, чтобы тот сработал и не растекся на ткани, поднес к нему два пальца и активировал. Еле живой, талисман вспыхнул и рассыпался грязным скомканным пеплом, который мигом смыло дождем. Однако он сработал. Едва заметная красная нить потянулась от накидки и углубилась в поле, то скрываясь среди высокой травы, то пролетая над ней. Сюаньму немедленно последовал за единственной зацепкой, пока нуна находилась в зоне досягаемости. Подобные талисманы не были надежными: к примеру, если обладатель вещи отправился в другой город, то нить никогда не найдет его, а если сразу несколько человек постоянно пользовались одним предметом, то поиск и вовсе не начнется.

Нить извивалась, в какой-то момент попыталась развернуться, а затем резко направилась вбок. Сюаньму торопился – она так слабо светилась, что почти растворялась в дожде; он надеялся, что не испортит план генерала Ю и зайдет с нужной стороны. Насквозь промокший монах не замечал холода и не обращал внимания на ливень, который не оставлял после себя следов; Сюаньму цеплялся за нить надежды: жизнь нуны зависела от того, успеет ли он.

— Монах, – окликнул его писклявый голос, заставив вздрогнуть и отвлечься от нити – та вмиг улизнула и растворилась во мраке.

Сюаньму рванул вперед, но так и не сумел найти ее конец.

— Чжи… – в ужасе произнес он и продолжил двигаться вслепую. Не было времени спорить с мышонком, зачем тот вмешался, отвлек его и как вообще здесь оказался. Последний раз тот оставался с нуной, монах не видел и не слышал его уже какое-то время, а Чжи взял и высунул нос из его промокшего под доупэном шэньи и вновь спрятался, не радуясь холодному дождю.

Более того, Чжи ни капли не раскаивался в своих действиях; он потер лапами мокрые усы и подал голос: