Книга Ксения Чуева. Шепот касания, страница 106 – Эва Гринерс

Я представила Николашу одного где-нибудь среди мокрых деревьев — и меня передёрнуло, сердце колотилось.

Матвей тихо выдохнул и продолжил читать:

— «Я уже думала, сыночек, что не сберегла нашего мальчика. Думала, его украли или он где-нибудь упал и замёрзнет к ночи»

Голос у него стал ниже.

— «а потом его нашёл Прохор в старой часовне за оврагом».

Я подняла глаза.

— В часовне?

Матвей кивнул. Ему трудно было читать.

— Сидел там один. На лавке у стены.

Он ненадолго замолчал, вчитываясь дальше.

— Замёрзший. Бледный. На вопросы не отвечал.

Мне стало совсем не по себе.

— А сейчас?

— Матушка пишет, что ран на нём нет. Руки, ноги целы. Его укутали, отнесли домой но с тех пор он почти не говорит.

Я почувствовала, как холодеют пальцы.

— Господи

Матвей дочитал письмо до конца и медленно опустил руку.

Несколько секунд в комнате стояла полная тишина.

Потом я резко поднялась.

— Мы едем.

Он посмотрел на меня, не двигаясь с места.

— Сейчас же, Матвей. Немедленно.

Я мысленно видела: ночную дорогу, мокрый лес, испуганного Николашу.

— Ксения подождите.

— Нет! Ребёнок сидит и молчит после того, как пропал на несколько часов! Что значит — подождите?

Я начала нервно ходить по комнате.

— А если он что-то увидел? А если с ним что-то сделали? А если

Матвей молчал.

И именно это остановило мою внутреннюю панику.

Я обернулась.

Он стоял у стола, опираясь пальцами о спинку стула, и выглядел сейчас очень собранным. Именно таким он становился, когда внутри уже всё решил.

После короткой паузы он тихо сказал:

— Нет.

Я замерла.

— Что?

— Мы не поедем сегодня.

Меня будто окатило раздражением.

— Матвей Сергеевич!

— Дослушайте меня.

Он устало провёл рукой по лицу.

— Если Аделаида права, мы уже притащили эту дрянь в имение.

Я нахмурилась.

— Что вы имеете в виду?

— То и имею.

Он начал медленно ходить по комнате.

— Мы были рядом с ведьмой. Говорили с ней. Ксения, вы влезли к ней в голову. Я допрашивал её несколько дней подряд. Аделаида прямо сказала: после таких вещей остаётся след.

Он остановился у окна.

— И сейчас этого следа на нас ещё больше.

Я почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось. Да, чёрт побери, да.

Матвей помолчал ещё несколько секунд, потом резко принял решение:

— Я отправлю туда людей.

— Кого?

— Левицкого, Сурикова.

И ещё двоих из управления. Пусть осмотрят дом. Николашу.

Он повернулся ко мне.

— А мы закончим с ведьмой.

Я медленно опустилась обратно на стул.

Внутри всё протестовало против этого решения. Но я понимала: он прав.

Матвей подошёл к столу, взял письмо ещё раз и тихо произнёс:

— Мне тоже очень тяжело не ехать сейчас же. Но Если это связано с ней нельзя терять время.

Матвей достал маленькую жестяную коробочку. Внутри оказался серый мелкий пепел, смешанный будто бы с толчёной солью и какими-то сухими травами. Запах от него шёл странный — горький, дымный, с едва уловимой сладостью полыни.

— Руки давайте, Ксения Дмитриевна, — коротко велел он.

Я послушно сняла перчатки. Он обмакнул палец в пепел и быстро начертил у меня на внутренней стороне запястья какой-то знак — две пересекающиеся дуги и короткую черту посередине. Пепел оказался неожиданно холодным.

— Это что? — спросила я.

— Чтобы не липло, — буркнула он, уже рисуя такой же символ на своей ладони. — Не защита. Так заслонка временная. Как дверь подпереть табуреткой. Это мне куратор Лиходеевой посоветовал. Говорит, помогает больше психологически, но