Книга Ксения Чуева. Шепот касания, страница 118 – Эва Гринерс

Когда пролётка наконец остановилась, Аделаида первой спрыгнула на землю и неожиданно принялась стаскивать с себя приличную одежду, оставаясь в куда более удобном для леса наряде. Я только покачала головой. Спорить с ней было бессмысленно.

Дальше пришлось идти пешком. Почти сразу стало казаться, что мы переступили какую-то невидимую границу. Весенний лес остался позади. Здесь деревья стояли чёрные и голые, будто осенью, а между стволами висела такая тишина, что слышно было лишь наши шаги и дыхание.

Я вела нас почти наугад, следуя за ощущением, которое с каждым шагом становилось всё сильнее. Дом был где-то рядом.

Первой странностью оказался огромный черный козёл с загнутыми вверх рогами. Он стоял на ветке старого дерева и смотрел прямо на нас. Мне стало не по себе, и от одного взгляда на него по спине пробежал холод. В его глазах было слишком много понимания. И вообще: как часто приходится видеть козлов на деревьях?

— Нам лучше скорее выйти отсюда, — тихо сказала я.

— Бежим, не хватало получить рогами в живот, — ответила Аделаида с ужасом.

Мы ускорили шаг, а потом и вовсе побежали. За спиной слышался треск веток, чей-то смех и тяжёлое дыхание.

Я бежала вперед, путаясь в полах длинного платья и спотыкаясь о корни деревьев.

Теперь я понимала почему Аделаида так вырядилась, в обычном платье бежать было сложней.

Чем дальше мы бежали, тем картина становилась ужасней, лес словно оживал вокруг нас. Деревья тянули к нам свои скрюченные ветки-руки хватая и цепляясь за одежду и волосы, стараясь ткнуть в глаз или в ухо, капая на голову черной липкой смолой.

Вдруг мне в нос ударил резкий запах гниющей плоти. Перед глазами стали возникать картинки чужой жизни резкими вспышками. Мы оказались в лесу висельников. Их было так много, что не было смысла вести им счет. Жуткие черные, разбухшие, они раскачивались на ветру и провожали нас взглядами. Я всем своим существом чувствовала их боль и ужас, которые они испытали при жизни. Мне захотелось свернуться клубочком, замереть и никуда не двигаться.

Из этого состояния меня выдернула Аделаида.

— Не смотри на них, это морок, — она потянула меня за руку. — Идём быстрей.

Я опустила глаза и пошагала за ней следом, выдыхая из груди всю ту боль, что только что получила от этих несчастных. Обернулась — один из них мне помахал рукой, подмигнул и подвигал вывалившимся языком. Меня чуть не стошнило от увиденной картины.

Висельники исчезло и мы влипли в мерзкую паутину. Она тянулась между деревьями густыми серебристыми нитями, липла к лицу и рукам. Мне всё время казалось, что по ней кто-то ползёт. Хотелось остановиться и стряхнуть с себя эту мерзость, но я боялась потерять направление. Аделаида же не стеснялась выражений, грязно ругалась и хлопала себя то по лицу, то по шее.

— Ненавижу этих тварей, — прошипела она.

А затем из леса вышли дети. Сначала я услышала голоса, потом увидела их самих. Худые, неестественно бледные фигуры с чёрными глазами и странными, ломаными движениями. Одна девочка улыбнулась мне, и вместо зубов в её рту зияла сплошная чёрная пустота.

Они звали нас поиграть, просили остановиться. Манили за собой.

Я крепче сжала руку Аделаиды и пошла вперёд, стараясь не слушать их голоса.

— Пошли в жопу, — выругалась она.