Книга Ксения Чуева. Шепот касания, страница 90 – Эва Гринерс

— Здравия желаю!

— Всё спокойно? — спросил Матвей.

— Так точно. Без изменений. Господин следователь уже на месте, ожидают вас.

Я остановилась чуть позади, оглядываясь. Матвей повернулся ко мне.

— Готовы?

Я встретила его взгляд.

— Конечно.

Сказала спокойно, хотя внутри уже начинало нарастать то самое ощущение — когда впереди что-то неизвестное, и ты понимаешь: рядовым это событие не будет.

Матвей кивнул и сделал знак открыть дверь.

Я сделала шаг вперёд.

Дверь открылась тяжело, со скрипом, и мы вошли внутрь.

Комната оказалась небольшой. Довольно темноватой — свет шёл из узкого окна под самым потолком, но этот свет не рассеивал тени, а только делал их резче. Каменные гладкие стены, в центре — стол, простой, грубый. По одну сторону — стул, по другую — ещё один.

А в центре комнаты находилась ведьма.

Она сидела на тяжёлом металлическом стуле без подлокотников, прямо, не опираясь на спинку — у неё просто не было возможности сделать лишнее движение. Ножки стула были намертво закреплены к вбитым в каменный пол железным кольцам: массивные, потемневшие от времени крепления, через которые проходили короткие цепи с замками, стягивавшие конструкцию вниз и не дававшие ведьме сдвинуться ни на сантиметр. Каждая щиколотка была отдельно зафиксирована — широкими кожаными ремнями с металлическими накладками, продетыми через эти кольца и затянутыми так, что стопы оставались строго на месте, чуть разведёнными, исключая любое движение корпуса.

Руки удерживались впереди: запястья охватывали плотные ремни с железными пряжками и внутренними вставками, стянутые между собой короткой перемычкой и закреплённые к металлическому креплению под сиденьем. Кисти не могли разойтись, локти — подняться или опуститься свободно, всё положение рук фиксировалось одним жёстким узлом.

Дополнительно, чтобы исключить даже движение головы, на ней была закреплена широкая кожаная лента-фиксатор: она проходила по лбу и затылку и крепилась к вертикальной стойке стула за спиной, удерживая голову в строго прямом положении.

На первый взгляд — обычная баба. Таких сотни. Тёмный платок, сбившийся на затылок, из-под него выбились пряди — тусклые, неровные, давно не расчёсанные. Лицо простое, без выраженных черт. Кожа бледная, но не болезненно — просто бесцветная. Губы сжаты.

Но если смотреть дольше — становилось не по себе. Не из-за какого-то уродства, не из-за чего-то явного. А из-за взгляда.

Она не смотрела на нас. И не отводила глаз. Они были направлены вперёд — но не на предмет, не на человека. Как будто сквозь. Пусто, без фокуса. И при этом неподвижно.

Я остановилась у стены, чуть в стороне, чтобы видеть её сбоку.

Матвей подошёл к столу, сел напротив.

— Назовите ваше имя, — сказал он спокойно.

Тишина. Женщина не пошевелилась.

Даже дыхание её не было заметно сразу — только через несколько секунд я уловила лёгкое движение в области груди.

— Вы понимаете, где находитесь? Вы слышите меня? — продолжил он тем же тоном.

Никакой реакции.

Я перевела взгляд на её руки. Пальцы лежали спокойно, но не расслабленно — в них было какое-то внутреннее напряжение, будто они закостенели.

— Вы были на рынке, — сказал Матвей. — У лавок с зеркалами.

Пауза.

— Вы искали женщин. Разговаривали с ними.

Я чуть наклонила голову, пытаясь уловить хоть какой-то отклик — движение зрачка, изменение дыхания.