Книга Ксения Чуева. Шепот касания, страница 92 – Эва Гринерс

Только сейчас поняла, что лоб мой будто обожгло в самом деле — в том самом месте, куда ударил этот знак. Я машинально подняла руку и коснулась лба. Кожа холодная, обычная.

— Что с вами? — голос Матвея прозвучал рядом со мной.

Я опустила руку, на секунду закрыла глаза.

— Ничего… — сказала, но сама же поняла, что это звучит неубедительно.

Матвей повернулся к следователю. Движение было быстрым, но я заметила, как он на мгновение замедлился, перенося вес — рана всё ещё давала о себе знать.

— Достаточно, — сказал он коротко, — на сегодня достаточно.

Следователь крикнул жандармам.

— Увести.

Боковая дверь открылась почти сразу. Двое вошли без лишнего шума. Один опустился на колено, быстро, уверенно расстегнул ремни, которыми были притянуты её ноги к ножкам стула. Кожа ремней скрипнула, когда их стянули.

Ведьма не сопротивлялась, даже не изменила выражения лица.

Её подняли со стула — без особых церемоний. Руки так и остались связанными впереди. Она сделала шаг, второй — сама, без принуждения, и пошла вперёд.

Когда её выводили, она на секунду оказалась ближе ко мне. Я непроизвольно задержала дыхание, не желая вдыхать её смрад.

Дверь закрылась.

Я провела ладонью по лбу ещё раз, уже медленнее. Боль не уходила — не усиливалась, но оставалась, как напоминание о том, что только что произошло.

Матвей подошёл ближе.

— Что вы почувствовали?

Я не сразу ответила. Слова не складывались.

— Я… — начала и замолчала.

Попробовала вспомнить. Не ощущения — они были слишком расплывчатыми. Сам момент.

— Там ничего нет, — сказала я наконец, медленно, подбирая слова. — Совсем.

Следователь, стоявший у стола, нахмурился.

— В каком смысле?

Я покачала головой.

— Не в том, что она молчит. Там… пусто. Как будто… — я на секунду прикрыла глаза, пытаясь поймать сравнение.

Матвей слушал, не перебивая.

— Только… — я запнулась.

И в этот момент в памяти снова вспыхнул тот образ — резко, болезненно. Даже во лбу запекло сильнее

Я резко выпрямилась.

— Дайте мне бумагу. Быстро. И перо.

Следователь на секунду растерялся, потом нашёл чистый лист, протянул мне.

Я взяла перо почти не глядя, окунула в чернила. Рука на мгновение дрогнула.

Линия вышла сразу — уверенная, как будто не я рисовала, а моей рукой кто-то водил.

Сначала — квадрат. Ровный, жёсткий.

Потом внутри — вытянутая форма, сужающаяся книзу. Перевёрнутое пламя.

Я задержала дыхание, выводя внутреннюю линию — перекладину, чуть смещённую, как будто изломанный крест.

Закончив, я отложила перо. Несколько секунд никто не говорил. Мы смотрели втроём. Разглядывали то, что получилось.

— И… что это? — спросил наконец следователь.

Я пожала плечами.

Матвей смотрел на рисунок внимательно, чуть прищурившись, как будто пытался вспомнить.

— Я такого раньше не видел, — сказал он наконец.

Он перевёл взгляд на меня.

— Что скажете вы, Ксения Дмитриевна?

Я медленно покачала головой.

Внутри было пусто почти так же, как там, у неё.

— Я ничего не поняла, — сказала я тихо. — думается мне, что это какой-то символ-метка. И он… как будто перекрыл доступ. И в лоб мне прилетело им от души так… Словно посмеялся кто-то, предупреждая, чтобы не лезла. Но это только мои домыслы. Я так чувствую, но точно не знаю.

Матвей кивнул, складывая мой рисунок аккуратно.

— Покажем её “сестрам”, может они в курсе, что за знак. Соберу коллегию в управлении. Должны найтись специалисты. Будем искать.