Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 136 – Сандра Барро

Разминая затёкшие плечи, я встала и подошла к двери. Стоило мне выглянуть в коридор, как Евдокия, собиравшаяся, видимо, заняться пылью на консоли, замерла и удивлённо уставилась на меня. — Ваше высокородие, — всплеснула руками женщина, — вы что же, не ложились вовсе? Уж и рассвет за окном, а вы всё над бумагами... — Евдокия Петровна, — я оборвала её причитания, намеренно проигнорировав вопрос. — Попросите Степана немедленно зайти ко мне в кабинет. Как можно быстрее. Служанка осеклась, моментально почувствовав моё раздражение. Она лишь кивнула и поспешила в людскую, забыв про свою тряпку. А я вернулась к столу, глядя на запечатанный конверт для Татьяны.

Утро началось, и вместе с ним пришла пора действовать.

Через пять минут в дверь коротко постучали.

— Войдите, — велела я, пытаясь придать себе спокойный и собранный вид.

В проёме появилась кудлатая голова Степана. Он втиснулся в кабинет боком, на ходу оглаживая усы и бороду. Похоже, я своим приказом бесцеремонно прервала его завтрак. Евдокия явно погнала мужа бегом, едва завидев моё непроницаемое лицо.

— Чего изволите, барыня? — прогудел он, переминаясь с ноги на ногу.

Я вздохнула, чувствуя укол совести.

— Степан, подойдите. Вы уж не обессудьте, что помешала вам завтракать, но дело крайне срочное.

Мужчина мгновенно преобразился. В его осанке проступила выправка человека, который годами служит ведомству и знает цену секретам. Он был не просто мужем служанки. Этот с виду простой человек был приставлен ко мне. И я прекрасно понимала: каждый визит и каждое письмо обычно фиксируются в незримых отчётах.

Я протянула ему запечатанный конверт, удерживая его чуть дольше, чем нужно.

— Степан, — заговорила я вкрадчиво, глядя ему прямо в глаза. — Это письмо личного свойства. Я прошу вас доставить его незаметно. О нём не должны знать... в канцелярии. Вы меня понимаете?

Степан на секунду замялся. Я видела, как в его голове прокручиваются пункты инструкций. Но я никогда не позволяла себе повышать голос на них с Евдокией и всегда благодарила за работу, что для людей его круга значило порой больше, чем любые награды.

— Понимаю, ваше высокородие, — глухо ответил он, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на заговорщическую солидарность. — Не извольте сомневаться. Проедусь до рынка, воздухом подышу. Никто и не спросит. Мы ведь тоже понимаем... по-людски всё должно быть.

Он аккуратно спрятал письмо во внутренний карман куртки и, коротко поклонившись, вышел.

Не успела я перевести дух, как в кабинете бесшумно возник Жаргал.

— Возле дверей жандармы стоят, — глухо сообщил он, скрестив руки на груди. — Соколов прислал.

— Пусть стоят, — равнодушно отозвалась я, глядя в окно на светлеющее небо. — Я отправила Степана к Ведовской. Нужно дождаться её ответа и только потом решать, что делать дальше.

Прикрыв глаза, я обдумывала следующие шаги. Наверняка придётся известить подполковника о том, что произошло сегодня ночью в моей спальне. Да и обер-прокурору нужно будет доложить. Дело принимало слишком опасный оборот. А я лично обещала Константину Петровичу, что больше не буду своевольничать.

Вскоре мы втроём сидели в столовой. Завтрак был простым, но сытным: молочная рисовая каша с тающим островком масла, свежий творог, приправленный густой жёлтой сметаной. Маняша, бегавшая в лавку на углу, принесла ещё тёплый хлеб и свежее молоко. В воздухе плыл аромат какао и сладкого пирога с клубничным вареньем.