Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 14 – Сандра Барро

Он снова пошёл вперёд, а я осталась стоять на тропе. Лес вокруг дышал. Я слышала, как за сотни метров дятел долбит кору и шуршит в траве полёвка. Как стонут старые сосны под порывом ветра. Это было слишком реально. В фильмах не бывает такого запаха. Густого, настоявшегося на хвое, смоле и влажной земле, без малейшей примеси бензина или городского смога.

Я посмотрела на свои лапти. Если это не кино, то я застряла в 1883 году. Без денег, документов, голая (не считая этой одежды) и с каким-то «подселенцем» внутри, который, по словам этого безумного монаха, «смердит на всю округу».

«Успокойся, Полина, — приказала я себе. — Ты архивист. Твоя работа — отличать подделку. Пока что всё, что ты видишь, абсолютный оригинал. Значит, действуем по обстоятельствам. Изучаем среду, не вступаем в конфликты с «аборигенами» и ищем выход».

— Подождите! — крикнула я в спину удаляющемуся Сергию. — Я иду! Только... расскажите подробнее про эту Авдотью. Она что, правда видит людей насквозь?

Я догнала его, стараясь не думать о том, что мои кроссовки остались где-то в другом измерении, а вместо них теперь — лыко и онучи.

— Видит, — коротко бросил старец. — И видит, и слышит то, что другим не дано. Она тебя, Полина, из такого омута вытянула, что и помыслить страшно. Ты ведь когда на плитах лежала, уже не дышала почти. Дух твой застрял между мирами, как муха в паутине. Авдотья его обратно заманила.

Меня передёрнуло. Все эти разговоры о духах и подселенцах казались бредом. Но в этом лесу, где тени ложились на землю странными узорами, а воздух казался вязким, как кисель, верить в рациональное становилось всё труднее.

И тут меня снова озарило.

«Откуда он мог знать, что ко мне вернулось зрение? Ведь я ничего об этом не говорила?»

Ага… Вот я тебя и поймала, отец Сергий! Что там у тебя написано в методичке и описании главной героини? «Плохо видит»? Сейчас я выведу этого актёришку на чистую воду. Он шёл размашистым шагом, и я едва поспевала за ним. Собравшись с духом, я решительно сократила дистанцию, постаравшись попасть с ним в один шаг.

— Слушайте, что-то у нас не сходится, — начала я, стараясь придать голосу уверенности. — Я же не говорила, что плохо вижу. Откуда вы узнали про мои глаза?

Отец Сергий снова посмотрел на меня внимательно, и его взгляд был такой пристальный, что чувствовалось, будто он не просто смотрит, а проникает внутрь.

— Ты, когда пришла в себя, всё по лавке руками шарила, потом по лицу водила. И всё твердила: «Очи, очи…». Да ещё какой-то «тюльфон» искала. Что это — невесть что! Я и подумал сперва, что слепая к нам пришла. Даже чуток возрадовался, грешным делом. Думал, значит, точно есть в тебе дар. Испокон веков слепцы дары имели особые. Да потом почуял нечистого. Тут всё и встало на свои места. Дар есть, им ты его и сдерживаешь. Вытащить надобно пиявку.

Я задумалась. Мне казалось, что все мысли я держала при себе, когда очнулась. А оно, выходит, вслух говорила. Про очки… И туроператора, наверное. Это было уже не похоже на реалити-шоу. Слишком много деталей.

Мы шли по узкой тропинке, которая вилась меж могучих сосен. Вековые стволы, покрытые лишайником, тянулись к пасмурному небу. В воздухе стоял терпкий аромат хвои. Впереди, сквозь густые заросли, проступили очертания высоких стен из тёсаного камня. Они были мощными, основательными, сложенными, казалось, на века. Над стенами виднелись купола церквей. Не золотые и сверкающие, а скромные, деревянные, покрытые гонтом, потемневшим от времени. Кресты на них были выкованы из простого железа, без изысков. Но каждая линия излучала торжественность. Это был монастырь. Не тот, что я представляла себе по книгам — с резными наличниками и яркими фресками, а скорее суровое, замкнутое в себе убежище от мирской суеты.