Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 154 – Сандра Барро

Подойдя к зеркалу, я замерла. Дрожащими пальцами стянула тонкую сорочку до пояса и, изогнувшись, стала рассматривать печать через плечо. От вчерашней бурой красноты не осталось и следа. На том месте виднелись лишь едва заметные розоватые полоски. Такие остаются, если просто почесать спину. Солнечный свет из окна золотил гладкую кожу, и вчерашний приступ казался сейчас просто вымыслом, игрой переутомлённого разума.

Но я не позволила себе обмануться и прекрасно осознавала: печать не исчезла, она лишь затаилась. Ехать в монастырь придётся, и это решение было окончательным.

Натянув ткань обратно на плечи, я подошла к столику и позвонила в серебряный колокольчик. Через несколько минут дверь тихо отворилась, и на пороге появилась Евдокия. Её лицо, обычно сосредоточенное, при виде меня немного разгладилось.

— Доброе утро, ваше высокородие, — коротко поклонилась женщина. — Слава богу, почивали долго. Господин Жаргал велел не будить вас, пока сами не проснётесь. Какие будут распоряжения?

— Приготовьте ванну, пожалуйста, — отозвалась я ровным голосом. — И подайте свежее бельё.

Немного помедлив, добавила:

— А где сам господин?

— Просил передать, что уехал по делам, но обещал вскорости быть, — Евдокия уже хлопотала у комода. — Воду Степан уже подогрел, так что долго ждать не заставлю. Сейчас всё приготовлю, как есть, в лучшем виде. Завтракать желаете в столовой или здесь прикажете накрыть?

— Да, спасибо, Евдокия Петровна. Позавтракаю в столовой. Пусть будет что-то сытное, силы мне сегодня понадобятся.

Служанка кивнула и молча исчезла за дверью.

Пройдя в ванную комнату, я сбросила одежду и с наслаждением погрузилась в горячую, почти обжигающую воду. Пар густыми облаками поднимался к высокому потолку. Я прикрыла глаза, чувствуя, как тепло проникает в каждую клеточку, расслабляя мышцы. Вода казалась целебной, возвращающей меня к жизни. Тщательно вымыла голову, вдыхая тонкий аромат мыла, и провела в ванной достаточно времени, чтобы полностью привести в порядок себя и свои мысли.

Через полчаса я уже сидела в столовой, залитой утренним светом. Солнечные блики весело играли на серебряных приборах и тонком фарфоре, но общая атмосфера в комнате была далека от безмятежной. Маша, словно бесплотная тень, сновала туда-сюда, накрывая на стол. Она аккуратно расставляла посуду, стараясь не издавать ни звука, и упорно избегала смотреть мне в глаза. По синеватым теням под глазами я поняла, что она, вероятно, не спала сегодня. Видимо, вчерашнее происшествие и мой резкий тон оставили в её душе глубокий след.

Глядя на подрагивающие пальцы горничной, я почувствовала мимолётный укол совести. Мне искренне хотелось подбодрить её, сказать что-то тёплое, чтобы разрушить этот ледяной барьер, возникший между нами. Но, немного подумав, промолчала. Дисциплина требовала дистанции, а моё внутреннее состояние — тишины. Я дождалась, пока она поставит передо мной тарелку с молочной кашей, и только тогда нарушила молчание.

— Спасибо, Мария. Подай мне газету и ступай, — спокойно, но твёрдо сказала я.

Девушка, вздрогнув, протянула мне свежий номер «Петербургского Листка» и, не проронив ни слова, бесшумно выскользнула из столовой, прикрыв за собой дверь.

Я развернула ещё влажные листы, пахнущие свежей типографской краской. Газета была наполнена обыденной городской суетой, далёкой от моих магических тревог. На первой полосе красовался заголовок о затянувшихся работах по мощению Невского проспекта. Обыватели жаловались на грязь и неудобства для экипажей. Чуть ниже сообщалось о благотворительном базаре в пользу сиротских приютов, который должен был состояться в ближайшее воскресенье под покровительством одной из великих княжон.