Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 200 – Сандра Барро

Саблин замер и медленно втянул воздух полной грудью. Вдох вышел глубоким, чистым — словно впервые за долгое время ему стало легче дышать. — Ох… — только и выдохнул он. — Простите, барышня. Не сто́ит беспокоиться, я в порядке. Мужчина поднял голову, и я увидела, как его глаза, ещё минуту назад мутные и воспалённые, проясняются. Он поморгал, посмотрел на свои руки, на газету и вдруг возмущённо обернулся к жене: — Софья! Почему у нас в кабинете так темно? Настоящий склеп! Живо откройте окна! Испуганная Софья Константиновна бросилась к шторам. Стоило солнечному свету ворваться в комнату, как генерал буквально расцвёл. Он схватил газету и, отодвинув её на расстояние вытянутой руки, радостно воскликнул: — Ну вот же! Я сам прекрасно всё вижу! Каждая буква как на ладони. И дышать… дышать-то как стало легко, Софочка! — Саша, это Ульяна Андреевна, — растерянно пролепетала Саблина, указывая на меня. — Чтица. Ты ведь сам последнее время жаловался на зрение, вот я и наняла её для помощи тебе.

Генерал хмыкнул, с облегчением ослабив тугой ворот мундира. — Глупости, родная. Глаза просто притомились, бывает. Если тебе самой нужны её услуги, то я не против, а я справляюсь сам. Видишь? Читаю! — Нет, что ты, Сашенька. Мне не нужно, — пробормотала Софья, переводя на меня виноватый взгляд. — Тогда поблагодари барышню и дай ей недельный расчёт за беспокойство, — генерал уже уткнулся в чтение, чёркая что-то карандашом прямо на полях. — А сейчас, пожалуйста, не мешайте мне. У меня дел по горло.

Генерал остался в кабинете и попросил подать ему нормальный завтрак, а не «эту овсяную жижу». Мы с Софьей Константиновной вышли в коридор, и она плотно прикрыла за собой дверь.

Её руки заметно дрожали, а на глазах блестели слёзы. Генеральша порывисто взяла меня за ладони: — Ульяна Андреевна… Я не знаю, как вас благодарить. Я же видела… Видела, как это проклятье ушло, едва вы коснулись Сашеньки. Вы вернули мне мужа.

Она быстро оглянулась и вложила мне в руку увесистый конверт из плотной бумаги.

— Пожалуйста, не отказывайтесь. Здесь пятьсот рублей серебром. Примите это как знак моей бесконечной признательности.

— Софья Константиновна, это лишнее, — тихо ответила я, примерив на себя манеру скромной профессорской дочки. — Я лишь сделала то, что должна была. — Нет-нет, — горячо перебила она. — Для Александра Григорьевича вы остаётесь «случайной чтицей». Но для меня вы — спасительница. Если вам что-то понадобится в Петербурге: любое содействие, связи, помощь — только скажите. Я кивнула, пряча деньги в складках платья. Пятьсот рублей. Сумма была более чем щедрой. Эти деньги могли бы обеспечить человеку несколько беспечных месяцев или даже год спокойной жизни. Для многих такая сумма оставалась недостижимой роскошью. Но сейчас перечить генеральше было нельзя: она была на грани нервного потрясения от радости.

Чтобы окончательно закрепить за собой образ серьёзного медика, я придержала Софью Константиновну за руку, когда она уже готова была бежать обратно к мужу в кабинет.

— Софья Константиновна, постойте. Раз уж я здесь... Помимо этого многолетнего помрачения, которое мы устранили, я бы хотела дать вам некоторые врачебные назначения. Мой опыт подсказывает, что у генерала выраженные проблемы с сосудами. Это уже не шутки. Саблина замерла, ловя каждое моё слово. — Я советую вам подготовить для него особый сбор, — продолжила я уверенно. — Батюшка всегда говорил, что при «засорении жил» нет ничего лучше красного клевера. Пусть аптекарь приготовит настой из его соцветий. Он очищает кровь и делает сосуды эластичными, как у юноши. Я сделала паузу, вспоминая состав известных мне снадобий. — Также добавьте туда плоды боярышника: это успокоит сердце и снимет тяжесть в голове, от которой Александр Григорьевич так страдает. И, пожалуй, листья лесной земляники. Это старое средство, оно помогает выводить лишнее и не даёт сосудам «каменеть». Пусть пьёт этот отвар дважды в день вместо третьего стакана крепкого чая или... — я позволила себе лёгкую улыбку, — лишнего бокала коньяка. Генеральша смотрела на меня с таким благоговением, будто я была самим Лейб-медиком двора. — Клевер, боярышник и земляника... Я всё запишу, Ульяна Андреевна! — прошептала она. — Вы просто ангел-хранитель нашего дома.