Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 201 – Сандра Барро

Но вдруг улыбка сошла с её лица, уступив место прежней тревоге. Она судорожно сцепила пальцы:

— Ульяна Андреевна! А как же… Катя Воронцова? Что с ней теперь будет? Неужели она так и продолжит нам пакостить? Вдруг она нашлёт что-то похуже, раз мы разрушили её чары? Я спокойно посмотрела в её испуганные глаза. — Не волнуйтесь, Софья Константиновна, — мой голос звучал ровно и уверенно. — В таких материях есть непреложный закон. Подобные неумелые действия, заряженные слепой злобой, всегда возвращаются к своим создателям. Особенно, если их прервали извне. Это как бросить камень против ураганного ветра. Она уже сама себя наказала. Я поправила перчатки, давая понять, что мой визит подошёл к концу. — Я в это твёрдо верю. Советую вам выкинуть Екатерину из головы. Забудьте об этой истории навсегда. Ваш супруг теперь здоров, а это — единственное, что имеет значение.

После визита к Саблиным на душе была та спокойная ясность, которая всегда сопровождает хорошо проделанную работу. Я оставила Софью Константиновну наедине с её облегчением и покинула особняк.

Экипаж мягко затормозил на Шпалерной. Когда я вышла, город встретил меня типичным петербургским капризом: из-за хмурых туч внезапно проглянуло солнце, заставив мокрую мостовую и позолоту на оградах ослепительно сверкать. На крыльце парадного невольно захотелось остановиться и подставить лицо неожиданному свету. Я замерла, улыбаясь тёплым лучам. И тут произошло это.

Липкое, почти осязаемое чувство чьего-то взгляда коснулось затылка, и будто холодная влага тягуче стекла по спине. Это не был обычный мужской интерес или случайное любопытство прохожего. Взгляд давил, проникал под одежду, вызывая инстинктивное желание обернуться и защитить горло. Медленно, сохраняя внешнее спокойствие, я огляделась. По Шпалерной, мимо казарм Кавалергардского полка, чеканя шаг, проходил отряд солдат. Мерный ритм их движения обычно успокаивает, но сейчас он казался фоном для чего-то чужеродного. Вдоль обочины выстроились несколько карет. Кучеры лениво бранились между собой, коротая время. Однако воздух вокруг вдруг стал тяжёлым, словно перед грозой, но с отчётливым привкусом застарелой пыли и чего-то сладковато-приторного. Моя Печать отозвалась едва уловимым жжением. За всем этим скрывалось нечто большее, чем простая слежка. Я ощутила всплеск тёмной энергии. Она была древняя, концентрированная и слишком мощная для обычного человека. Кто-то из тех, кто веками оттачивал искусство охоты, сейчас препарировал меня взглядом, скрываясь в тени закрытой кареты.

Рука взметнулась почти неосознанно, ведо́мая лишь инстинктом и жаждой обрушить удар в недра экипажа, выжигая саму наглость этого взгляда.

Видимо, наблюдатель понял, что обнаружен. Резкий окрик вспорол воздух, лошади тревожно всхрапнули и сорвались с места. Грохот колёс быстро растаял за поворотом. Тягостное ощущение чужого присутствия исчезло также внезапно, оставив после себя лишь звенящую пустоту.

Вальмонт? Нет, отбросила я эту мысль. Юлиан не из тех, кто прячется за занавесками наёмных карет. Маркиз предпочитает подавлять своим присутствием открыто, наслаждаясь каждым мгновением осознания жертвой превосходства над ней. Прятки — это удел тех, кто боится или просто исполняет приказ. Значит, кто-то из окружения. Неужели его приспешники теперь будут таскаться за мной тенью по всему Петербургу?