Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 204 – Сандра Барро

— Маша всё ждала, когда вы её учить вздумаете, — шепнула Евдокия мне на ухо, едва сдерживая добрую усмешку. — Каждый божий день меня донимала, всё спрашивала: «Когда да когда?». Я ей на днях показала буквы, как их в слоги-то складывать... Вот она и взялась за ум сама. Решила, видать, что когда вы сподобитесь её спросить, она вам прямо с листа и зачитает что-нибудь великое. А сегодня господин Жаргал застал её за этим делом.

Служанка лукаво прищурилась и приложила палец к губам. Поманив меня коротким жестом, она бесшумно двинулась к гостиной. Через мгновение мы уже стояли у полуоткрытых дверей, стараясь не выдать своего присутствия. Я осторожно заглянула в щель между створками, и представшая картина заставила моё сердце пропустить удар. Маняша сидела за столом, буквально вцепившись в края раскрытой книги. Перед ней горела лампа, хотя за окном ещё было светло. Видимо, для пущей важности момента. А рядом, возвышаясь над ней, подобно незыблемой скале, стоял бурят. Мой суровый соратник, человек, чьи руки привыкли к рукояти ножа и чёткам, сейчас с невероятной, удивительной сосредоточенностью указывал карандашом в печатные строки.

— Ну же, Мария... Что здесь сложного? — его голос, обычно напоминающий рокот далёкого грома, звучал на удивление мягко. — Мы уже десять раз повторили это. Попытайся вспомнить, о чём я говорил. Не мычи. Просто произнеси слово целиком, как будто течёт река. Без запинок, плавно. Это же так просто, если не бояться бумаги. Девушка пыхтела, краснела, её губы беззвучно шевелились, повторяя буквы, пока она снова не выдала своё старательное, полное муки «м-м-м-а...». Меня охватило странное, колючее чувство вины вперемежку с нежностью. Я ведь столько раз обещала себе заняться её образованием. Но жизнь в Петербурге, эта бесконечная игра в прятки с нечистью, обязанности архивариуса в Ведомстве, Вальмонты, преследующие меня по пятам, постоянно отодвигали Маняшу на второй план. То кони бегут, то дом горит — вечное оправдание для тех, кто слишком занят спасением мира, чтобы заметить нужды ближнего. Глядя на то, как старательно горничная выводит слоги и как безгранично терпелив мой помощник, я почувствовала, как в носу предательски защипало. Жаргал, который за секунду мог сломать человеку шею или лишить воли, сейчас бережно охранял хрупкое старание молодой девушки. В этом маленьком круге света от лампы не было ни тайн Синода, ни проклятий, ни опасных карет. Был только процесс познания. Какие же они все всё-таки прекрасные, мои близкие, которые меня окружают. Мы — странное сборище: такие разные, скрывающиеся, меченые силой и прошлым. Пусть все эти люди далеко не идеальны, у каждого за плечами свой ворох скелетов и грехов, но здесь, в этой квартире, мы были своего рода семьёй. Необычной, местами нелепой, но настоящей. Семьёй, готовой поддерживать друг друга в самых простых и самых страшных вещах. Я отступила в тень коридора, не желая разрушать этот момент своим присутствием. Сегодня на улице я чувствовала себя мишенью, но здесь, глядя на Маняшу и Жаргала, я поняла: мне есть ради кого учиться управлять тем заряженным пистолетом, который теперь спрятан у меня под кожей.

— Пусть занимаются, — тихо сказала я Евдокии. — Принесите, пожалуйста, чай в мой кабинет. На душе стало удивительно тихо и легко, несмотря на то, что где-то там, за поворотом, древняя сила всё ещё ждала своего часа.