Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 202 – Сандра Барро

Глядя вслед уже скрывшемуся в петербургской дымке экипажу, я поймала себя на мысли: моя нынешняя уверенность — лишь опасная иллюзия. Сила, бурлящая внутри, вкрадчиво шептала о неуязвимости, но холодный рассудок напоминал, что мощное оружие в руках новичка — кратчайший путь к катастрофе. В данный момент я походила на человека, который нашёл заряженный пистолет, но понятия не имеет, где у него предохранитель.

Ещё минуту назад, чувствуя, как под кожей шевелится метка, а внутри вскипает мощная сила, я пребывала в опасном заблуждении, что справлюсь со злом. С любым, кроме того, которое принадлежит изначальному хозяину. Это осознание мгновенно остудило. Мне нужно быть втрое осторожнее. Пока я не научусь пользоваться этим даром полностью, он остаётся не защитой, а моей главной слабостью.

Теперь я искренне жалела, что не взяла с собой Жаргала к Саблиным. Его чутьё никогда не давало осечек. Он бы распознал эту слежку за несколько кварталов до того, как липкий взгляд коснулся моей спины. Само присутствие названого брата всегда вселяло в меня ту непоколебимую уверенность, которой иногда мне так не хватало. Я глубоко вздохнула, стараясь унять внутреннюю дрожь и загнать энергию обратно вглубь печати. — Не сейчас, — прошептала я само́й себе.

* * *

Графиня Монтини медленно обернулась на звук отворяемой двери. В проёме возник мужчина с мертвенно-бледным, породистым лицом. Тонкий, чуть изогнутый нос и резко очерченные скулы выдавали в нём истинного французского аристократа, а неестественно алые полные губы казались ярким, почти пугающим пятном на фоне прозрачной кожи. — Ты видел её? Как она выглядит? — голос Амелии прозвучал требовательно, с затаённым раздражением. Барон фон Ребсток усмехнулся. Его улыбка была обманчиво мягкой, такую обычно дарят юным мадемуазелям на их первом балу. — Как милая французская барышня, не более, — отозвался он, проходя вглубь комнаты. — Встреть я её на прогулке на улице Парижа, решил бы, что это дочь богатого шевалье. Ничего примечательного, моя дорогая. Кристиан подошёл вплотную. Его взгляд, исполненный голодного, почти болезненного восхищения, замер на обнажённых плечах. Барон прикрыл глаза. В памяти тотчас вспыхнула ночь, когда Амелия обратила его из молодого аристократа-алхимика в своего вечного любовника.

— Да, её, пожалуй, можно назвать красивой… Но это скромная прелесть одинокого ландыша в саду пышных хризантем. Её миловидность меркнет и просто исчезает, стоит лишь сравнить её с изысканной белой розой. А ведь именно такой розой являешься ты, любовь моя. Ты — мой самый удачный эксперимент, Амелия, — негромко произнёс он, касаясь губами её плеча. — И единственное золото, которое стоило того, чтобы за него умереть.

Амелия расслабленно улыбнулась и небрежно протянула ему руку для поцелуя. — Довольно лести, Кристиан. Мы оба прекрасно знаем, зачем мы здесь. «Ландыш», говоришь? — Она прищурилась, и в её глазах вспыхнул холодный огонь. — Я искренне не понимаю, что такие высшие существа, как Вальмонты, находят в этих смертных. Филипп обмолвился, что Нуар совершенно потерял рассудок из-за этой девчонки, прежде чем его развоплотили. Да и сам маркиз бредит лишь одним: как завладеть Татьяной Ведовской, этим медиумом… Ах, нет, теперь она уже Северская? Даже звучит смешно. Графиня поднялась с кресла, её платье зашуршало, как чешуя змеи. — Но меня утешает одно: как только она грехопадёт и откроются Врата, вернётся Нуар. И, возможно, Атаназ, если искра его духа ещё витает в пространстве миров, а не канула в небытие окончательно. И тогда мы сотрём этот город с лица земли. А следом и всю Россию с её вечным благочестием. Ненавижу эти бескрайние пустые просторы… Она резко обернулась к барону, впиваясь в него взглядом: