Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 213 – Сандра Барро

И если Александр Северский действительно был сыном графини, а Григорий Захарович смотрел на Элеонору так, как мне довелось увидеть сегодня, то объяснение напрашивалось само собой. Стоило посмотреть на Григория ещё раз, и всё стало ясно без слов. Весь его лоск, вся эта напускная официальность осыпались, как сухая штукатурка. Он смотрел на эту аристократку с такой смесью боли, отчаяния и… боже, да он же её любит! Это был взгляд мужчины, который встретил свою «ту самую» единственную, потерянную когда-то. Но которую так и не смог вычеркнуть её из памяти.

Теперь мне всё стало ясно. Это бешеное раздражение молодого мужчины... Его откровенно враждебный тон и брошенная напоследок фраза: «Держись подальше от моей матери.». Это же просто сыновья ревность. Григорий ведь ненамного старше Александра... и это навязчивое внимание к матери кажется сыну совершенно неуместным и оскорбительным. Граф видит в Русакове не важного чиновника, а назойливого поклонника, которого нужно вовремя поставить на место. Один охраняет свою территорию и покой матери, а второй всё ещё мучительно и безнадёжно влюблён.

«Вот это я зашла на ужин, — горько подумала я. — Хотела отвлечься от своих мистических проблем, а в итоге влипла в эпицентр чужой личной катастрофы, которая, судя по всему, длится годами.». И глядя на реакцию этого «сына-шпиона», я понимала: прощать Григория за что-то старое и наболевшее там никто не собирается. Я осторожно тронула камергера за плечо, возвращая его в реальность.

— Григорий, мне кажется, что дальнейшее наше пребывание здесь неуместно. Пожалуйста, распорядитесь отвезти меня домой. У меня разболелась голова.

Русаков вздрогнул, будто его вырвали из далёких воспоминаний, и с явной неловкостью посмотрел на меня.

— Полина, простите, что вам пришлось наблюдать это непотребство. Вы совершенно правы. Я сейчас велю подать экипаж, и мы уедем.

— Не стоит меня провожать, — мягко сказала я. — Мне кажется, сейчас вам нужно побыть одному.

— Нет, — отрезал мой покровитель, и в его голосе снова прорезалась привычная твёрдость. — Я доставлю вас туда, откуда взял, мне так будет спокойнее.

Я не стала сопротивляться. Сейчас ему явно нужно было опереться на привычные правила этикета, чтобы не рассыпаться окончательно. Он взял меня под руку, и мы прошли в вестибюль. Там уже замер метрдотель, готовый к любому повороту событий. Русаков что-то негромко сказал ему на ухо, протянул ассигнации, и мужчина почтительно закивал в ответ. Нам тут же принесли верхнюю одежду, и через минуту мы уже сидели в карете, уносясь прочь от этого неудавшегося вечера.

В экипаже повисла тишина, нарушаемая лишь мерным стуком копыт по мостовой и редкими отсветами уличных фонарей, пробегавшими по лицу моего спутника. Я молчала, не решаясь задавать вопросы — слишком хрупким казалось сейчас его самообладание. Григорий тяжело вздохнул и первым начал разговор.

— Вероятно, я должен объясниться...

— Совсем необязательно, — произнесла я тихо, глядя в окно на мелькающие тени. — Ваша жизнь до нашего знакомства принадлежит только вам. Я бы не хотела обсуждать отношения с женщинами, которые были в вашем прошлом. Тем более, я просто не имею на это право. Мы не настолько близки. Камергер виновато посмотрел на меня и медленно покачал головой.