Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 214 – Сандра Барро

— Отчего-то я чувствую, что обязан это сделать. Мне казалось, что в вас я обрёл друга, хотя… чего лукавить: я действительно думал, что влюблён. Но теперь вижу, что все мои домыслы были лишь призраками. И вы не питаете ко мне ответных чувств. По ошибке принял вашу доброжелательность за нечто большее. И вот теперь сам стою на распутье. Наклонившись, я осторожно тронула его за руку, стараясь вложить в этот жест всю свою поддержку.

— Так может, и не надо, Григорий Захарович? — я сознательно вернулась к официальному обращению, выстраивая между нами чёткую дистанцию. — Вы полностью устраиваете меня в качестве друга. И ваша сестрица мне очень близка. Давайте не будем усложнять и останемся добрыми приятелями, которые ничем друг другу не обязаны. Мужчина едва заметно кивнул, соглашаясь с моими доводами, но взгляд его оставался серьёзным.

— Вы удивительно проницательны, Полина Андреевна. И, видит бог, я бы хотел видеть рядом с собой такую женщину. Именно поэтому не хочу оставлять между нами недомолвок. Я просто обязан рассказать вам всё до конца.

В карете было душно, несмотря на прохладу петербургской ночи. Тусклый свет газовых фонарей, прорывающийся сквозь зашторенные окна, ритмично выхватывал из полумрака бледное лицо Григория. Он долго молчал, собираясь с духом. А когда заговорил, его голос, обычно уверенный и властный, едва заметно дрогнул. — Элеонора была моей первой и, как я самонадеянно полагал, давно забытой страстью, — начал он, глядя куда-то сквозь меня. — Нас развели обстоятельства, которые в нашем кругу принято называть «государственной необходимостью». Но разве можно приказом сверху остановить то, что выжигает сердце дотла? Придворный сановник горько усмехнулся вспоминая.

— Мы познакомились на балу у княгини Озерцовой. Элеонора Северская блистала в свете, была загадочной, великолепной… В ней чувствовалась та зрелость и невероятная мудрость, рядом с которой все прочие женщины просто меркли. Одни раздражали своей вопиющей глупостью, другие — прозрачным желанием составить выгодную партию. Я отчётливо понимал, что отношения с такой женщиной мне, по совести говоря, не сулили ничего доброго. Ведь она была матерью двоих взрослых сыновей.

— Двоих? — невольно переспросила я, удивлённая этим фактом. — Да, двоих, — подтвердил камергер. — У Александра Северского есть брат Дмитрий. Личность не менее неоднозначная: тайный советник, прикреплённый к Третьему отделению. Но если старший — человек сдержанный и состоявшийся — смотрел на мои ухаживания сквозь пальцы, храня лишь молчаливое уважение к матери, то младший… Александр возненавидел меня сразу. Со всей яростью и непримиримостью юношеского нетерпения. Я понимающе кивнула.

— Так часто бывает. Старшие дети быстрее взрослеют, а младшие — всегда любимчики, им прощается любая строптивость. — В этом я полностью с вами согласен, — Григорий тяжело вздохнул. — Мне самому пришлось повзрослеть слишком рано, когда на мои плечи лёг груз ответственности за Лизу и Оленьку. Возможно, поэтому я так остро чувствовал враждебность Александра. Тогда я чуть не совершил роковую ошибку. Наши стычки с молодым графом становились всё опаснее, и Костя… Его превосходительство обер-прокурор принял тогда единственно верное, как ему казалось, решение. Он отправил Элеонору с сыном в Париж. У младшего Северского уже тогда проявились задатки человека, способного к перевоплощению, тонкому сыску и игре. Дмитрий Александрович тоже поспособствовал этому, решив, что брату пора послужить Империи. И вот теперь они вернулись. Мужчина внезапно вскинул на меня взгляд, и в его глазах я увидела неподдельный страх. Не за себя — за меня. — Полина, я видел, как он смотрел на вас сегодня. И заклинаю вас всем святым: постарайтесь держаться от этого человека как можно дальше. Обещайте мне! Я уверен, что если ваше знакомство продолжится, Александр погубит вас. Он сделает это так же легко и бездумно, как неразумный ребёнок сжимает крылья бабочки, желая лишь рассмотреть её поближе. Он вдруг осёкся и прикрыл глаза рукой.