Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 231 – Сандра Барро

Возница вдруг широко разулыбался, смахнув с лица тревогу, и в глазах его блеснула искренняя теплота.

— Ещё как! Каждый день свечку в церкви за ваше здравие ставит. Жалование в Управлении достойное, дети сыты, одеты. Что ещё в жизни надо-то?

Я медленно кивнула. Вот они — простые радости обыкновенных людей. Самое важное, что только есть на свете. Для этого я и призвана стоять на защите Петербурга. Ради этих потерянных детей, ради жены Фёдора, которая ставит за меня свечки, и семей, мечтающих лишь спокойно встретить завтрашний день. Значит, я костьми лягу, но не допущу того, что задумал Сын Князя Тьмы.

— Ну и славно, — на губах появилась слабая, но искренняя улыбка. — А я тебе, как хорошему работнику, выпишу наградные. Порадуешь жену обновой.

— Так какая обнова-то, барыня, — Фёдор добродушно усмехнулся и почесал затылок, сбив шапку набекрень. — На сносях она. Со дня на день ждём. Куда ей сейчас наряжаться.

— Ну так купишь вкусного чего. Пирогов да конфет хороших, — я поправила мантилью на плечах, чувствуя, как наваливается чудовищная усталость после этой бесконечной ночи. — Пойду я, голубчик. Устала безмерно.

В прихожей горел приглушённый свет. Евдокия, несмотря на поздний час, не спала, ждала моего возвращения. Увидев меня, она тут же засуетилась, аккуратно снимая с моих плеч пропитанную холодным туманом мантилью.

Её цепкий хозяйский взгляд пробежался по моей фигуре и тут же остановился на плотно прижатых к груди свёрнутых листах.

— Смотрю, нашли вы бумаги? — с явным облегчением выдохнула она, принимая тяжёлую ткань. — А ридикюль-то что, украли лиходеи?

— Украли, — устало кивнула я, расправляя затёкшие плечи.

— Ох, незадача какая! — вскрикнула Евдокия, сокрушённо качая головой. — Много ли денег было там? Жандармов-то вызывали, барыня?

Я вымученно улыбнулась. Искренняя забота этой женщины о таких простых, понятных вещах, как пропавший кошелёк, возвращала меня к обычной жизни.

— Сущие пустяки, Евдокия, ни к чему там жандармы, — я провела ладонью по лицу, пытаясь стереть следы пережитого напряжения. — У них поважнее дела есть. Главное — бумаги целы, бросили их там, возле магазина, за ненадобностью. Я поработаю ещё. Принеси чаю горячего и поесть чего-нибудь.

Проводив взглядом поспешившую на кухню Евдокию, я направилась в кабинет. С каждым шагом накатывало осознание того, насколько сильно я проголодалась. Это была моя давняя особенность организма: стоило мне сильно понервничать, как внутри просыпался поистине зверский аппетит. Сейчас я чувствовала себя прямо как Робин Бобин Барабек из забавного английского стишка — готова была съесть всё, что не приколочено. Энергия, ушедшая на борьбу с собственным гневом и страхом, требовала немедленного восполнения.

Осторожно положив драгоценные листы на поверхность письменного стола, я устало опустилась в кресло. Теперь предстояло самое сложное — вчитаться в этот страшный список и понять, с чего начинать поиски.

Серое предрассветное утро едва начало просачиваться сквозь портьеры, когда пустота обрушилась на Амелию, словно ледяная глыба. Она распахнула глаза, вырванная из сна не шумом, а оглушающей неправильной тишиной. Воздух в особняке на Галерной, всегда плотный, пропитанный демонической силой Юлиана, внезапно стал мёртвым. Та нечеловеческая мощь, тёмная вибрация, что питала её и давала чувство абсолютного превосходства, исчезла без следа.