Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 234 – Сандра Барро

Поднялась, тяжело переставляя ноги, дошла до узкой кушетки у стены и рухнула на неё. Мне казалось, что я лишь на секунду прикрыла веки, намереваясь собраться с мыслями. Проваливаясь в вязкое забытьё, я видела во сне искажённые ужасом детские лица и чёрные тени, скользящие по золотому куполу…

Проснулась рывком, судорожно втянув воздух. В окно робко пробивался сероватый свет. Первый луч холодного солнца скользнул по разбросанным на столе чертежам, напомнив о страшной реальности.

Сколько времени я потеряла? Бросила взгляд на циферблат. Пять утра.

Сон как рукой сняло. Я бросилась к письменному столу, схватила перо и, даже не потрудившись расчистить место от планов Исаакия, придвинула к себе чистый лист бумаги. Рука дрожала, пальцы с силой сжимали древко, так что капли чернил сорвались с кончика пера, оставив кляксы.

«Арсений Николаевич! — быстро, с нажимом вывела я. — Бросайте все дела и немедленно приезжайте ко мне на Шпалерную. Речь идёт о жизнях. Я нашла планы Вальмонта. Он собирается использовать строящийся Исаакиевский собор и тринадцать детей для проведения ритуала. Времени почти не осталось. Жду вас незамедлительно. П.Т.».

Я посы́пала письмо песком, небрежно стряхнула его и сложила лист. Нужно срочно будить Степана, чтобы отправить послание.

Оставив бумаги на столе, я быстрым шагом направилась в ванную. Ледяная вода из фаянсового кувшина, щедро плёснутая в лицо, немного прояснила мысли, но не убрала тревогу из глаз, смотревших из зеркала.

Кухня встретила сонным безмолвием в предрассветном полумраке. Только половицы тихо скрипели под моими шагами. Услышав, что кто-то бродит по дому в такой час, из людской выглянула Евдокия. Служанка щурилась от света огарка свечи, зябко кутаясь в пуховый платок.

Мне вдруг стало невыносимо стыдно, что я лишаю этих людей покоя. Ведь она и так ждала меня вчера допоздна, а потом заботливо несла ужин в кабинет. — Барыня, это вы? — хрипловато спросила экономка, вглядываясь. — Так и не ложились?

— Нет, Евдокия, — я виновато покачала головой. — Вы простите меня, ради бога, но, пожалуйста, разбудите Степана. Мне нужно, чтобы он отвёз срочное донесение подполковнику Соколову. Евдокия, ни слова не говоря, тут же подобралась и кивнула. Вся её сонливость моментально исчезла.

— Сейчас, сейчас, ваше высокородие. Разбужу. Служба — дело такое, что раз надо, так надо. Не извольте беспокоиться.

Через десять минут Степан, на ходу застёгивая сюртук, забрал у меня сложенный лист бумаги и быстро покинул квартиру.

Оставшись одна, я вернулась в кабинет и, словно надеясь, что мне всё это привиделось, ещё раз пересмотрела чертежи. Нет. Никаких сомнений не оставалось. Бурые пометки на планах Исаакия никуда не исчезли. Тринадцать имён. Если сейчас же ничего не предпринять, случится непоправимая беда. Дверь тихонько скрипнула, и в щель заглянула растрёпанная Маняша.

— Полина Андреевна, надобно вам чего? — робко спросила горничная. — Может, кофею изволите? Евдокия Петровна уж сварила.

Я, не отрываясь от разложенных на столе бумаг, тихо пробормотала:

— Да, Маша... Будь любезна, принеси сюда. Тягучие сорок минут ожидания сводили с ума. Я мерила шагами кабинет, прислушиваясь к каждому шороху за окном, пока тишину дома не нарушил резкий хлопок входной двери. Через несколько секунд в коридоре послышалась торопливая поступь, и в кабинете появился Соколов. Арсений Николаевич был бледен, мундир застёгнут кое-как, а во взгляде застыло беспокойство.