Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 236 – Сандра Барро

Глухой стук закрывшейся двери прозвучал как приговор. В груди клокотал настоящий раздрай. Невыносимо было осознавать собственное бессилие, но холодный рассудок упрямо твердил: подполковник абсолютно прав. Существующий порядок невозможно переломить одной лишь горячностью и желанием немедленно броситься в бой. Без санкции Победоносцева любая попытка сунуться в строящийся собор обернётся скандалом и погубит всё расследование. Оставалось лишь полагаться на пробивную силу Соколова. Сможет ли он достаточно быстро раскрутить неповоротливое колесо бюрократической машины?

Опустившись обратно в кресло, постаралась усмирить своё нетерпение и признать временное поражение. Руки мелко подрагивали то ли от пережитого напряжения, то ли от дикого голода, который наконец-то прорвался сквозь адреналин. Взор рассеянно скользнул по опустевшей столешнице, где ещё недавно лежали зловещие планы Вальмонта. В голове, словно назойливый маятник, отстукивали ритм имена беспризорников и сирот.

Где-то в коридоре тихо звякнула посуда. Нужно было заставить себя подняться, помыться и хоть что-то проглотить. Тогда я ещё не догадывалась, что экипаж не прибудет ни в этот день, ни в последующие. Не подозревая, что впереди меня ждут часы бесплодного ожидания, я последовала совету Соколова и отправилась приводить себя в порядок.

Горячая вода медленно возвращала к жизни. Просторная ванна, наполненная почти до краёв, помогла смыть не только ощущение грязи на коже от прошедшей ночи, но и часть напряжения. Тщательные сборы заняли не меньше часа: строгое платье, безупречно заколотые волосы, ни одной лишней детали. Внешний вид должен был полностью соответствовать предстоящему тяжёлому разговору в кабинете обер-прокурора.

Ожидание началось в малой гостиной. Стоило присесть на мягкую тахту, как накопившаяся усталость взяла своё, погрузив меня в короткую тревожную дремоту. Время превратилось в густую, невыносимо тягучую патоку. Тишина квартиры начала давить на нервы, заставляя прислушиваться к каждому звуку на лестнице и без конца мерить шагами комнаты.

Развязка наступила лишь ближе к четырём часам дня, когда в прихожей, наконец, раздался уверенный стук. На пороге, едва не задевая головой притолоку, топтался унтер-офицер Сидор Потапов. Глядя на эту глыбу в мундире, невольно вспомнились его же слова, сказанные когда-то с полной уверенностью: «Обо мне слава простая: пуля не берёт, отскакивает ровно горох от стенки. Коли стрелять начнут, вы за мою спину вставайте, не прогадаете.».

В огромной ладони Потапов держал запечатанную записку от командира. Послание Арсения Николаевича оказалось кратким и категоричным: Его высокопревосходительство отбыл по делам в Гатчину. Ниже следовал строгий приказ: не покидать пределы дома без особого распоряжения в ближайшее время.

— На словах подполковник велел ещё передать, — пробасил Сидор, отчего в буфете, казалось, тихонько звякнул хрусталь. — Арсений Николаевич сейчас по всем своим связям французов ищет. Особенно ту даму, что недавно в столицу прибыла и под ваше описание подходит. Как только что-то прояснится, немедленно известит.

Великан неловко переступил с ноги на ногу, заполняя собой половину прихожей, и добавил:

— А ещё мне приказано у вас в квартире пока остаться, ваше высокородие. Для надёжности. Велено глаз с вас не спускать и двери стеречь. Я вам не помешаю. Устроюсь где-нибудь в уголке.