Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 70 – Сандра Барро

— Евдокия, я спать, — обессиленно пробормотала я, поворачиваясь к женщинам. — Больше сил нет никаких.

— Всё готово, ваше высокородие, — Евдокия подошла ближе, её лицо смягчилось. — Постель согрета, в комнате протоплено. Кушать будете? Бульон свежий. Пирожки, правда, вчерашние.

Я покачала головой, чувствуя, как перед глазами плывут круги.

— Нет. Только чаю принеси мне в спальню. И я в постель — с ног валюсь. Вы только за Ольгой Захаровной смотрите в оба. Маню рядом посади. Если что-то неладное заметите, тень какая или бредить начнёт, сразу будите меня. Не жалейте и не смотрите, что сплю. Я за графиню сейчас головой отвечаю перед Богом и её братом. Поняли меня?

Евдокия серьёзно кивнула, а Маша лишь судорожно сжала пальцами край передника, преданно глядя на меня. В её глазах я видела тихую благодарность.

Зайдя в спальню, я вдохнула запах чистого белья. Окно было зашторено, создавая уютный полумрак.

Евдокия поставила чашку на прикроватный столик. Я не стала ждать, пока чай остынет, взяла графин и плеснула холодной воды прямо в горячий напиток. Выпила всё в несколько жадных глотков. Чувствуя, как тёплая жидкость проникает в желудок, согревая изнутри и окончательно расслабляя натянутые, как струны, нервы.

Из последних сил я сбросила платье и нырнула под тяжёлое одеяло. Натянула его до самого подбородка, прячась от всего мира. От холода петербургских мостов и жутких воспоминаний о бабке Марфе.

Едва веки сомкнулись, тьма перед глазами стала плотной, бездонной и удивительно милосердной. Сознание соскользнуло в глубокий сон, и последним, что я услышала, было мерное, едва уловимое тиканье часов на стене, отсчитывающих первые минуты моего покоя.

Последующие дни стали настоящим тихим оазисом. После бури, которая встретила меня в первые моменты моего пребывания в Петербурге, это спокойствие казалось почти нереальным. Жаргал теперь редко появлялся дома. Он всё время где-то пропадал вместе с подполковником Соколовым и его группой. Оно и понятно: молодому мужчине, привыкшему к просторам и действию, совершенно не хотелось киснуть у моей юбки в квартире, до краёв наполненной женщинами. В первый же день после своего визита в ведомство он заглянул ко мне вечером и протянул небольшой пузырёк из тёмного стекла. На дне в мутной жидкости виднелись нарезанные кусочки корня Авдотьи.

— Я добавил туда настойку Саган-Дайля, — коротко пояснил он. — Это придаст сил, но не затуманит разум. Давай графине ровно по пять капель на стакан воды дважды в день. Поставит на ноги быстрее, чем снадобье любого столичного лекаря.

Бурят не обманул. Ольга Захаровна стремительно пошла на поправку. Уже к вечеру следующего дня она начала проситься вставать, а румянец больше не покидал её щёк. Оля оказалась удивительно начитанной и тонко чувствующей девушкой. Мы проводили прекрасные вечера в гостиной, обсуждая последние литературные новинки и классику, избегая тем, способных разбередить её раны. Григорий Захарович не давал мне чётких инструкций. Но по тому, как он смотрел на сестру, я поняла: он оберегает её от истинной чёрной подоплёки их семейной трагедии. Лишь на третий день, когда послеобеденное солнце едва пробилось сквозь петербургскую хмарь, моя подопечная вдруг замерла с книгой в руках. Она медленно перекрестилась и тихо, почти шёпотом спросила: