Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 68 – Сандра Барро

Сев за стол, я не стала тратить время на предисловия и подробно, в деталях изложила всё, что произошло утром на мосту. Подполковник слушал молча, лишь изредка кивая, пока я быстро дописывала официальный рапорт. Когда чернила подсохли, протянула ему плотные листы.

— Арсений Николаевич, — я посмотрела ему прямо в глаза, — прошу вас поспособствовать тому, чтобы Маняша осталась у меня. После того, через что эта девчушка прошла, она уже не сможет быть просто служанкой в обычном доме. Несчастная увидела изнанку мира и теперь знает, что потустороннее — не сказки. К тому же нагрузка на Евдокию теперь удвоилась. Лишние руки мне не помешают.

Соколов принял бумаги и спрятал их в папку.

— Сегодня же переговорю с Константином Петровичем и испрошу разрешения у обер-прокурора. Думаю, он не откажет.

Григорий Захарович, до этого сидевший неподвижно, подал голос:

— Я тоже не останусь в стороне. Мне всё равно нужно нанести визит Победоносцеву, и я лично замолвлю слово.

— Благодарю, — я слегка склонила голову и перевела взгляд на камергера. — И ещё одно… Ваше превосходительство. Я так понимаю, о событиях сегодняшней ночи в вашем доме мне не нужно упоминать в официальном рапорте?

Мужчина облегчённо и в то же время горько кивнул:

— Да, Полина Андреевна. Ваша помощь была частным случаем, моей личной просьбой. Не сто́ит предавать это огласке в ведомственных бумагах.

— Хорошо. Но, надеюсь, вы не будете против, если я законспектирую всё произошедшее для своего личного архива. Константин Петрович, — я позволила себе слабую ироничную усмешку, — возложил на меня ещё и эту «почётную» должность — быть архивариусом ведомства.

В этот момент дверь тихо отворилась, и вошла Евдокия. На широком серебряном подносе дымился чай в тонком фарфоре. Аромат мясного пирога и ватрушек мгновенно заполнил комнату, напомнив нам всем, что мы не ели целую вечность. Бесшумно расставив всё на столике у дивана, прислуга низко поклонилась и замерла.

— Простите, ваше высокородие... Когда нам с Маней можно будет войти для разговора?

— Минут через десять приходите, — ответила я.

Служанка кивнула и также тихо исчезла за дверью. Я поднялась, чтобы пригласить мужчин к столу, но пол под ногами вдруг предательски качнулся. Видимо, напряжение последних часов и очередной откат после изгнания сущности сказались разом.

Русаков мгновенно оказался рядом и подхватил меня под локоть, не давая упасть.

— Полина Андреевна! Послушайте, нам и так всё ясно, — в его голосе звучала искренняя забота. — Нет никакой надобности мучить себя и разговаривать сейчас со служанками. Можете не беспокоиться о формальностях. Девушку официально переведут к вам на службу, жалованье будет выписано из моих личных средств.

Он мягко, но настойчиво усадил меня обратно.

— Выпейте чаю и немедленно идите отдыхать. Мы с подполковником сами отправимся в ведомство и всё устроим. Я оставляю Ольгу вам со спокойным сердцем. Вижу, что здесь ей действительно помогут прийти в себя. А мне... мне нужно заняться бумагами и подготовкой к похоронам.

Григорий Захарович тяжело вздохнул. И я поняла, что его ждёт не менее мрачный день: теперь предстояло предать земле ту, что едва не погубила их род.

Мужчины поднялись разом. Скрип кожаных кресел прозвучал в тишине кабинета как сигнал к окончанию долгого затянувшегося бдения. Арсений Николаевич привычным жестом поправил мундир. Камергер застегнул пуговицы сюртука, но в его движениях всё ещё сквозила нервная дрожь.