Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 66 – Сандра Барро

Камергер вернулся через четверть часа. Вид у него был измождённый, но решительный.

— Ольгу собирают, — глухо произнёс он. — Я решил, что она отправится к вам одна. Без горничной. Полина Андреевна, у вас есть кому за ней присмотреть? В её состоянии...

— Не беспокойтесь, ваше превосходительство, — ответила я, стараясь сохранить голос ровным. — Моя Евдокия состоит на службе у обер-прокурора. Она из тех, кого учили не задавать лишних вопросов и действовать быстро. Служанка справится.

— Тогда я спокоен. Мне нужно распорядиться запрягать...

Договорить он не успел. Из парадного зала донёсся оглушительный грохот, от которого зазвенели стёкла в книжных шкафах. Мы вскочили и бросились в коридор. Огромный портрет старухи Марфы сорвался с анкеров и лежал на паркете, выгнувшись, словно живое существо. Прибежавшие на шум слуги замерли в дверях.

— Прочь! Уйдите за двери! — властно скомандовала я, осадив их жестом.

Подойдя ближе, я похолодела: глаза Марфы на холсте в багровых отсветах камина вдруг налились адским фосфоресцирующим огнём. Они двигались, следя за нами. Жаргал замер рядом. Его лицо стало каменным.

— Ты видишь, Полина? Сущность всё-таки проросла в ней, — прошептал он. — Просто сжечь не поможет. Придётся запечатывать.

Коротко кивнув, попросила.

— Принеси саквояж. Быстрее!

Жаргал метнулся в кабинет и через мгновение поставил саквояж на небольшой мраморный столик. Мои пальцы сами нашли нужный инструмент: длинную архивную булавку из тёмной стали и шкатулку с двойным дном, в которую мы недавно запечатали «духовника», терзавшего настоятеля.

Я закрыла глаза. Слова древних клятв поднялись из глубины души, и молитва сама сорвалась с губ:

— Светом незримым, словом несказанным, властью, на крови замешанной, заклинаю тебя, тень бесплодная! Оставь плоть земную, оставь мир суетный, в сталь обратись, в плен вечный затворись!

Раздалось яростное шипение, словно на раскалённую плиту плеснули водой. Свечи в зале стали гаснуть одна за другой, погружая нас в багровый сумрак от всполохов огня в камине.

— Жаргал, помогай! — крикнула я.

Бурят встал напротив, сложив ладони, и завёл низкую вибрирующую мантру. Его гортанные звуки сплетались с моими словами, создавая физически ощутимое давление. Портрет на полу затрясся и пошёл волнами. Не теряя ни секунды, я с силой вонзила булавку в то место, где под краской должно было биться сердце старой хозяйки.

Раздался оглушительный нечеловеческий вой. Из-под острия, пачкая золочёную раму, густо хлынула иссиня-чёрная дурно пахнущая кровь.

— Властью, данной мне. Именем Стражницы, что стоит на границе между тьмой и светом! Приказываю: вернись туда, откуда пришло!

Чернота на глазах стала стягиваться к игле, накручиваясь на неё нитями. Портрет бледнел, скукоживался, превращаясь в безжизненную тряпку. Жаргал уже протягивал мне открытую шкатулку. Я с силой вогнала булавку в бархатную подушечку. Выдернула булавку, оставляя темноту в ткани, и с грохотом захлопнула крышку. Схватив ближайший подсвечник, я щедро залила замок и щели горячим воском.

Шкатулка в руках бурята ещё несколько секунд билась, как пойманная птица, а затем затихла.

Сделав шаг к мужчинам, я покачнулась. Перед глазами поплыли разноцветные круги. Две схватки с нечистью за одни сутки выжали из меня все соки. Жаргал вовремя подхватил меня под локоть.