Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 81 – Сандра Барро

Мы стояли в тишине затихающей гостиной, и в этот миг время словно замедлилось. В голове всплыл образ Димы, моего несостоявшегося мужа из той, другой жизни. С ним всё было понятно, правильно и... пресно. Я никогда не чувствовала рядом с ним этой безоружности. Этого странного лихорадочного жара, от которого перехватывало дыхание. Именно в это мгновение стало кристально ясно, что любовь к тому человеку всегда была лишь слабым огоньком. Реакция на камергера оказалась похожа на лесной пожар. В сторону которого я стремилась, забыв о самоконтроле. Русаков склонился к моей руке, едва коснувшись кожи губами. Его голос звучал приглушённо и мягко: — Полина, я бесконечно рад, что вы стали Ольге подругой. С тех пор, как не стало Лизы, и она сама занедужила, я не видел сестры такой воодушевлённой. Теперь я верю, что она действительно вернулась к жизни. И в этом ваша заслуга. Я стояла, не в силах вымолвить ни слова, оглушённая близостью этого человека. Заметив моё замешательство, Григорий поспешно, будто боясь спугнуть момент, отпустил мою руку и отступил на шаг, возвращаясь к образу безупречного дворянина. — Полина Андреевна, простите мне мою бестактность, — произнёс он, вновь обретая светскую уверенность. — Но не могли бы вы помочь мне ещё в одном деле? В ближайшую среду в Дворянском собрании состоится закрытый благотворительный аукцион. Это строгое мероприятие. Собранные средства будут направлены в пользу сирот. Ваш и мой траур позволяют нам там присутствовать. Однако протокол требует, чтобы я явился в сопровождении дамы, чья репутация и ум не вызывают сомнений. Я был бы счастлив, если бы вы согласились стать моей спутницей в этот вечер. Также хочу заметить: там будут люди, чьи коллекции могут быть крайне интересны для вашей работы.

Я почувствовала, как внутри отозвалось спокойное, взвешенное согласие. Нельзя вечно прятаться в стенах своей квартиры-крепости, превращаясь в затворницу среди архивов и теней прошлого. Чтобы понять этот город и тех, кто им правит, мне нужно стать частью их мира, пусть даже на один вечер. — Благотворительность — дело достойное, Григорий Захарович. Я с удовольствием приму ваше приглашение, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, несмотря на то, что сердце бешено колотилось. — Тем более, если речь идёт о помощи приютам. Мне кажется, сейчас самое время начать привыкать к ритму Петербурга. Русаков едва заметно улыбнулся одними уголками губ, но в его глазах промелькнуло явное одобрение. Моя готовность принять правила игры явно пришлась ему по душе. — В таком случае я пришлю за вами экипаж и официальное приглашение, — он коротко кивнул, закрепляя нашу договорённость.

Выйдя в холл, мы снова начали прощаться. Его превосходительство ещё раз коснулся губами моей руки. На этот раз жест был формальным, но взгляд графа задержался на мгновение дольше положенного. Затем он помог Оленьке выйти, и тяжёлая входная дверь на минуту впустила в прихожую сырой петербургский холод, который проникал из парадной.

Оставшись в прихожей, я слушала, как стучат по мостовой копыта удаляющегося экипажа Русаковых. Вскоре вернулся мой командир. На его лице уже не было и следа той светской мягкости, с которой он обращался к Ольге. Он выглядел сосредоточенным и предельно серьёзным. — Пройдёмте в кабинет, Полина Андреевна, — негромко произнёс он, жестом указывая на дверь.