Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 90 – Сандра Барро

В кончиках пальцев, скрытых тонкими перчатками, закололо. Это не было просто воображением — от кольца веяло чем-то чужеродным.

— И как же имя этого господина? — спросила я, стараясь придать голосу оттенок простого дамского любопытства. — Редко встретишь такие вещи в открытой продаже.

Распорядитель вдруг замялся. Его лицо на миг утратило профессиональную любезность, он бросил быстрый, почти испуганный взгляд в сторону и неловко кашлянул:

— Прошу прощения, сударыня... — пробормотал, отступая на шаг. — Владелец особо настаивал на анонимности. Таковы условия... конфиденциальность превыше всего. Я должен... ах, вон там зовут, прошу меня извинить!

Он поспешно развернулся и буквально скрылся в толпе, оставив мой вопрос без ответа. Григорий Захарович, не заметивший моего внутреннего напряжения, лишь слегка сжал мой локоть.

— Похоже, наш распорядитель слишком серьёзно относится к тайнам своих клиентов, — усмехнулся он. — Но не сто́ит забивать голову этой безделицей, Полина Андреевна. Пойдёмте, скоро начнётся самое интересное.

Камергер осторожно увлёк меня вглубь просторного помещения, где для почётных гостей были приготовлены кресла, обитые малиновым бархатом. Мы заняли места в первых рядах — позиция, позволявшая видеть каждое движение на подиуме и, что важнее, каждого, кто решится вступить в торги.

Я чувствовала, как по залу, подобно кругам на воде, расходится шёпот. Вдова статского советника, недавно прибывшая в Петербург и редко покидавшая свои апартаменты, теперь сидит подле одного из самых влиятельных людей столицы. Граф явно наслаждался моментом: его спутница приковывала взгляды. Завтра сплетни были обеспечены, но это была малая цена за возможность остаться незамеченной в своей истинной роли.

— Вы сегодня необычайно задумчивы, — тихо произнёс Русаков, склонившись к моему уху. Его забота была искренней, и мне на мгновение стало неловко.

— Очарована атмосферой, Григорий Захарович, — ответила я, не меняя выражения лица. — Давно не была в столь многолюдном собрании.

В этот момент я отчётливо ощутила на себе чей-то взгляд. Он не был похож на любопытство светских дам или оценку мужчин. Это было физическое ощущение холода, коснувшегося затылка, — тяжёлое пристальное внимание, которое словно пыталось прощупать меня сквозь шёлк платья. Я медленно обвела взглядом собравшихся, но видела лишь расшитые мундиры, веера и блеск бриллиантов. Источник этой тяжести ускользал.

Торги начались неспешно, почти сонно. Распорядитель, вернувший себе профессиональную маску, монотонно объявлял лоты. Сперва ушла изящная шкатулка карельской березы с инкрустацией. За неё поторговались две пожилые баронессы, скорее от скуки, чем от нужды. Затем выставили драгоценный письменный набор, который приобрёл какой-то чиновник из министерства, боязливо озираясь на жену.

Я сидела неподвижно, сложив руки на коленях. Внешне — само спокойствие и светская вежливость, но внутри всё дрожало от предчувствия. Каждый удар молотка отдавался в моих висках сухим щелчком. Григорий что-то шептал мне на ухо о качестве представленного серебра, и я машинально кивала, не слыша ни слова.

Наконец атмосфера в зале неуловимо изменилась. Господин, объявлявший лоты, выдержал паузу, вытирая пенсне платком, и его голос зазвучал чуть выше обычного.