Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 87 – Сандра Барро

Коротко кивнув, я подавила вздох разочарования. Раз бурят уехал так внезапно, значит, ночной ритуал открыл ему нечто, потребовавшее немедленного действия. Он почуял след, в этом я не сомневалась.

— Хорошо, — отозвалась я, прикрыв на мгновение глаза. — Тогда просто подготовьте ванну. Я буду у себя.

Развернувшись, я медленно пошла обратно, чувствуя, как ватные ноги едва слушаются. Уже уходя, отчётливо услышала негромкий сочувственный голос девушки, обращённый к служанке:

— Совсем барыня себя не бережёт. Всё в ящики эти свои смотрит да буквы строчит, будто и ничего интереснее на свете нету. Лицо-то — одни глаза и остались. И ради чего, спрашивается? Всё бумаги да чужие беды...

Я медленно обернулась. В голове пульсировало, но внезапная мысль, странная и неуместная в это туманное утро, заставила меня задержаться.

— Маняша, — негромко позвала я, и девушка тут же осеклась, испуганно округлив глаза.

— Да, барыня? Простите, я... — Она смущённо затеребила край фартука, опуская глаза. — Неспокойно мне, Полина Андреевна. Уж так боязно, матушка, лица на вас нет. Сердце всё изнылось...

— Скажи мне, — прервала я её причитания. — Маня, а ты... Ты грамоте обучена? Читать умеешь или, может, писать пробовала?

Вопрос застал её врасплох. Она переглянулась с Евдокией, густо покраснела и опустила голову, будто я уличила её в чём-то непристойном.

— Куда мне, барыня... — пробормотала девушка. — Батюшка говаривал, что девке это ни к чему, только ум за разум заходить будет. Я так, по вершкам только... буквы на вывесках лавок узнаю́. А чтоб в книги смотреть или пером водить — Боже упаси. Это ваше, благородное дело.

Я смотрела на неё и видела в этом простом отказе от знаний огромную пропасть. Для Маши мир слов был закрытым сундуком, ключи от которого были только у таких, как я. Покачав головой, я сглотнула, преодолевая очередную волну тошноты.

— Нет, Мария, это никуда не годится, — твёрдо произнесла я, глядя ей прямо в глаза. — Тебе учиться надобно. Подумай сама, как ты видишь свою будущую жизнь? Ты сейчас в Петербурге, в самом сердце империи. Грамотный человек здесь — совсем не то же самое, что бессловесная тень. Ты сможешь не только в услужении быть, но и другую работу найти, своё дело открыть, если захочешь.

Маняша замерла, широко раскрыв глаза. Мысль о том, что у неё может быть «своё дело», явно казалась ей чем-то из области святочных сказок.

— Вот что тебе нравится больше всего? — продолжала я, стараясь говорить мягче. — К чему сердце лежит, когда руки не заняты работой?

Девушка растерянно пожала плечами, замялась, но потом на её лице промелькнула робкая улыбка, осветившая её простое лицо.

— Вышивать люблю... — шепнула она. — И цветочки мне очень нравятся. Красивые они, живые. Я, бывало, пойду в зимний сад и как соберу букетик, так его слажу, что барыня...

Она внезапно осеклась. Слово «барыня» повисло между нами. Маняша побледнела, её пальцы судорожно сжали спинку стула. Я видела, как растревожилась память, и всплыл образ той женщины, которая едва не погубила её.

— Ну вот, — я намеренно сделала вид, что не заметила замешательства девицы, хотя сердце болезненно сжалось от сочувствия. — У тебя есть вкус и чувство прекрасного. В столице модистки и цветочницы ценятся высоко. Но без грамоты, Маня, ты всегда будешь зависеть от чужой милости или грубости. Так что решено: выберем время, и я сама займусь твоим обучением.