Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 86 – Сандра Барро

От этого звука у меня во сне перехватило дыхание. Голос был глубоким, бархатистым, почти ласковым, но в его глубине слышался скрежет стали и леденящее равнодушие вечности.

— Ты стала скучной, Ирина. Слишком много скорби, слишком мало блеска. Ты постарела и уже не вызываешь во мне тех чувств, что были раньше. Твоя искра тускнеет, — продолжал незнакомец, и я почувствовала, как от его слов холод расползается по комнате. — А я, как ты знаешь, не люблю держать в своей коллекции вещи, которые перестали радовать глаз.

Человек чуть качнулся вперёд, и я увидела, как Ирина вздрогнула, но не посмела отступить. Она была похожа на птицу, загипнотизированную змеёй.

— Посмотри на меня! — приказал он. И в этом простом требовании было столько сокрушительной силы, что я сама едва не подчинилась ему там, в своём сне. — Твоя душа принадлежит мне по праву владения. И если ты продолжишь в том же духе, я просто заберу остатки.

Женщина медленно, обречённо кивнула и обернулась. В её глазах, отражавших пламя свечи, я увидела такую нечеловеческую муку, что захотелось закричать.

— Да, мой господин, я знаю, — прошептала Ирина тихим голосом.

В этот момент мужчина начал медленно оборачиваться в мою сторону, словно почувствовав присутствие чужого взгляда. Тьма вокруг него взметнулась. Он вскинул руку с тонкими аристократичными пальцами, на одном из которых тускло блеснул перстень. Я отчаянно пыталась разглядеть лицо, но морок был слишком силён. Силуэт начал расплываться, превращаясь в чёрную воронку, которая затягивала в себя и Ирину, и комнату, и мой собственный разум.

Вскрикнув, я проснулась, покрытая холодным потом. За окном моей спальни занимался серый промозглый рассвет, но в ушах всё ещё звучал этот ледяной самоуверенный голос человека, который считал себя вершителем чужих судеб. Из этого сна я вынесла одно — время Ирины Родиной на исходе.

Я попыталась подняться, и голову тут же прошил острый спазм. Вчерашние виде́ния, это соприкосновение с чужой болью через металл медальона, а затем и ночной морок полностью вымотали меня. Подойдя к зеркалу, я на мгновение отшатнулась от собственного отражения. На меня смотрела женщина с восковой кожей и глубокими тёмными тенями под глазами. Да уж, краше в гроб кладут. Мой дар, который я привыкла считать инструментом, всё чаще напоминал паразита, выпивающего жизненные соки ради крупиц истины.

Нужно было прийти в себя. Я накинула домашний стёганый халат, плотнее запахнув его на груди, и вышла в коридор. Шаги, обычно лёгкие, сегодня казались мне чересчур гулкими. Видимо, услышав их, из столовой тут же выглянула Маша, а вслед за ней степенно показалась и Евдокия.

Я провела ладонью по лицу, пытаясь согнать остатки ночного кошмара, и поздоровалась. Мой голос звучал сухо и хрипло. Голова раскалывалась, мне срочно нужны капли.

— Евдокия Петровна, будьте так добры, попросите Степана приготовить горячую воду, — попросила я, прислонившись плечом к дверному косяку. Голову снова пронзила резкая боль. — И скажите Жаргалу, что я жду его в кабинете.

Маняша тут же встрепенулась, в её глазах мелькнуло беспокойство, смешанное с какой-то детской суетливостью.

— А барин Жаргал уехать с утра изволил, барыня! Прям вот с утра ранёхонько. Даже чаю испить не изволил, всё спешил куда-то, сурьёзный такой...