Книга Оладушки от Ладушки, страница 30 – Ева Финова

— Изведёшь мужика, — проворчала баба Фрося, появляясь рядом.

Как вдруг громкий «Бубух!» прозвучал с кухни, или откуда-то оттуда.

— Чего это там? — удивилась я.

Едва подойдя к двери, услышала ещё и тихое хихиканье. Опять нечисть лютует и точно ведь.

В этот раз сковородку, висящую не на своём гвозде, заметила почти сразу, пригнулась и второй раз не попалась на ту же уловку.

— Уй, ё… — послышалось за окном.

Выглянула. А там — на земельке растянулась соседушка, Златояра.

Час от часу не легче.

Что она забыла у меня во дворе?

— Эй! — крикнула я, заметив шмыгнувшую в кухню кикимору. Домовой тоже обнаружил себя, сидел на печке и хихикал, прикрыв ладошкой рот.

Лизун же продолжал доедать остатки просыпанной на пол муки, будто и не замечал моего присутствия, чуть на него не наступила.

— Вот вы мелкие проказники, — проворчала я. — Зачем над соседкой измываетесь?

— А то ж не заслужила, еще кажи? — проворчала полудница. — Слухи про тебя пускает да злобу затаила.

— Вам-то какое дело, вы же ей только ещё больше помогаете своими проказами, — вздохнула я. — Сегодня я вас точно накажу всех. Кикимору в особенности.

— И как же?

— Узнаете.

Вначале пригрозила, а после задумалась. Действительно. Как мне их наказать? Из дому выселить — так ведь неделю придётся искать амулеты и знаки магические, которыми бабуля их привязала к трактиру, чтобы по Круговерти не шастали и люд честной не пугали своими проказами. А то пеняют на чары ведьмовские, будто надобно нам рушники прятать да муку на полу просыпать или каверзы иные творить, пока хозяев дома нету.

— Ох, ах! — вздыхала соседка, потирая ушибленное место.

Опомнившись, я вышла на улочку и подошла к страдающей Златояре.

— Ты как, живая? — спросила я, наклоняясь. А та, как шарахнется, да рукой замашет.

— Чур меня, сила нечистая! Уйди и не приближайся.

— Да не трону я тебя, вышла проведать, не ушиблась ли? Может, помощь нужна?

— Нет, не нужна! — вскричала она как резанная. — Уйди! Прочь!

— Вообще-то я у себя дома. Это ты ко мне на участок забралась.

— Калитка, — проворчала соседка, — вон, погляди. Надо бы починить, да никто так и не возьмётся. Или специально сделала так, а?

— Больно надо, — вздохнула я в очередной раз. — Позвать, мож, твоих, чтобы пришли и помогли тебе подняться, ежели от моей помощи отказываешься.

— Ага, в этом ты вся, хитрая! — фыркнула Златояра. — Придёт муженёк мой, да глазки ему состроишь. И к сыну моему тожа клинья подбивать начнёшь.

— Неправда это, — сердито проронила я. Вовремя из-за поворота показался дружинник с вёдрами. — О, Всеволод, миленький, поди сюда!

Застыв на месте, он, наконец, обратил на нас внимание.

— Помоги-ка ей доплестись до дому, а я вёдра сама к бочке дотащу.

— Обожди, — отмахнулся мужик, ускоряясь по дороге к нам с четырьмя ведрами на коромысле. — Сам отнесу, я мигом. Бочку у конюшни наполнить?

— Ага.

— Сейчас.

В следующий миг он скрылся за углом дома, а Златояра продолжила ворчать:

— Эка ты, людям повелеваешь, будто все мы в услужении.

— Помогает он по своей воле.

— А как же. Помани легонько, всё для тебя сделает. Как и сын мой, давно на тебя заглядывается.

— Я его в этом не поощряю, — покивала я. — Далась мне твоя родня, знаю ведь, миру не видать, ежели сойдусь с сыном твоим. Так что, обожди, дружинник тебя до дому доведёт, а мне пора оладушки стряпать. И так времени уже, полдень скоро.