Книга Оладушки от Ладушки, страница 29 – Ева Финова

Она закрыла глаза, уносясь мысленно в воспоминания.

— Сейчас? — подтолкнул её продолжить дроу. — Что переменилось?

Усмехнувшись, ведьма посильнее прижалась к Крейну и поцеловала его в шею.

— Мне кажется, ты по-прежнему меня не понимаешь. Да и как тебе меня понять, если мы вместе провели всего неделю?

— Так помоги мне, — попросил он, оглаживая её спину трепетно, еле касаясь пальцами. — Я столько работал все эти годы, чтобы выслужить отдых и возможность уехать.

— Но скоро ты отправишься обратно и хочешь взять меня с собой, я права?

Улыбнувшись, дроу вместо ответа склонился к любимой с новым дразнящим поцелуем. Услышанное, словно бальзам на рану, успокоило его уязвлённую гордость и позволило увидеть ситуацию её глазами. До полного взаимопонимания было далеко, но он не хотел спешить. В этот раз он её не упустит и не станет торопить события, чтобы она снова не сбежала, как в тот раз. Лишь бы она снова не ускользнула, оставив его с щемящей пустотой в сердце.

Позже, он обязательно разберётся со всем, что помешало им быть вместе, а сейчас ему бы хотелось восполнить острую нехватку любви. Её любви, пускай она и отрицает факт её существования.

Он — умеет читать людей без лишних слов. А она — может по-прежнему думать, что управляет своей судьбой. Время покажет. В этот раз он точно добьётся желаемого. Абсолютно точно.

Немногим ранее

Сегодня всё было неправильно.

Нечисть придомовая шалила больше обычного. Полевой куда-то запропастился, а баба Фрося напрочь отказывалась помогать мне успокоить лизуна и кикимору, не на шутку взбунтовавшихся.

Поставив тесто на оладушки, я пошла проверить дружинника, да так и встретила его, застывшего на ступеньках лестницы, ведущей в подвал. Перекрестившись, он попятился назад.

— Впервые вижу, чтобы сор и кожура картофельная по воздуху летали.

«Вот же вредина», — проворчала я мысленно, поминая кикимору последними словами.

— Придумала!

Улыбнувшись, я прошла к Всеволоду и посмотрела на него выразительно.

— Мужик ты видный и силы в тебе много.

— А чоб нет, много, — поддакнул тот, смутившись. Взгляд его то и дело обращался к моему лицу и тому, что ниже.

Вздохнула и заставила себя не обращать на это внимание. Перво-наперво надо его отвлечь, чтобы слухи не распускал об увиденном.

— Воды надобно натаскать.

— Что?

— Колодец далековато, а силушки у меня мало, да и холуи на весь день уборкой заняты будут. Сам видел, сколько грязи в доме — через половицы просыпается, вот и летает по подвалу. Да сквозняки гуляют, сам понимаешь.

— Ага…

— Воды бы, — повторила я, хмурясь. — А яблоки Крылатушке — ещё успеется. Вечерком, если желаешь, пойду с тобой и пожурю её, чтобы больше не кусала тебя.

Опомнившись, воевода выпрямился и будто стал выше.

— Как прикажешь, хозяюшка.

Вот и ладушки.

Улыбнувшись, я рукой указала ему направление, где выйти быстрее на улочку.

— Вёдра стоят вон там, в сенях, коромысло рядом, за шторкой. Отодвинь и увидишь.

Угрюмо угукнув, он поплёлся на выход, повесив голову, как после наказания.

— Тесто на оладушки уже поставила. Когда вернёшься, первым тебя угощу, — поощрила его я. А то совсем нос повесил, когда взгляд оторвал от моего лица.

— Спасибо и на том, — услышала я ворчливое.

Тотчас зазвучали скрипы и шорохи да шум разный. Взяв вёдра и коромысло, дружинник вышел на улочку. Обернувшись, я бросила взгляд в окно, туда, где был виден внутренний двор и курятник. Тимошка и Лучезар отправились кормить кур.