Книга Оладушки от Ладушки, страница 27 – Ева Финова

— Я те дам, нужда! — крикнула мать и дёрнула за деревяшку, чудом палец не занозила. — Заколотить живо! Аль я пойду и потребую от соседушки ограду сделать. Неча ей только на нашу ограду полагаться.

Вздохнув, Тихомир снова скрылся в доме, так и не сказав, будет ли заколачивать дырку в ограде, или же попробует выспросить у отца разрешение сделать калитку.

Фыркнув, Златояра повторила себе под нос:

— Дурное влияние. Точно ведь.

Но делать было нечего — собралась к соседке, значит, так тому и быть.

Устроив себе зазор в ограде пошире, Златояра кое-как протиснулась к ненавистной ведьме во внутренний двор и невольно поморщилась от резкого запаха — конюшня располагалась в десяти шагах от неё — ещё одна причина вечных споров. Вонь, которую приносил прямо к дому Яры злосчастный ветер.

Силы природы словно были на стороне ведьмы. Это всё она виновата. Она.

Ругнувшись вновь, Златояра вдруг призадумалась, как оправдается, ежели её застукают на чужой земле?

А! Да про ограду-то и начнёт разговор.

Кивнув мыслям, соседка прокралась к чужому дому и с неудовольствием поняла — заглянуть в окна — нет никакой возможности. Рост не позволяет. Но кто сказал, что это задача не для её ума?

Окинув взором внутренний двор, она тотчас нашла поленницу и примерилась взглядом к удобному пеньку, который можно при желании скинуть на землю, взявшись за торчащий сбоку корешок чи ветку.

Раз и два.

Яра потянула на себя пень, ухватившись за сучок, и спустила вниз, кряхтя. Подтащила этакий табурет к правому оконцу, которое вело в кухню умелой стряпухи. Встала на него, чтобы подглядеть, какими такими тёмными делишками занята зазнобушка его сына. Зелье приворотное кипятит, али чары на кого насылает, склонившись над смердящим варевом?

Но как бы она ни старалась узреть «истину» — на кухне не было никого, кто мог бы ей в этом помочь. Несколько секунд ничего не происходило, пока одна из сковородок не снялась с крючка и, плывя по воздуху, очутилась ближе к выходу в зал.

— Чудеса! — воскликнула Златояра и перекрестилась.

В следующий миг послышался тихий скрип двери, пень опасно пошатнулся и Яра полетела вниз, громко крича от страха.

«Не тот пень выбрала… — пронеслась мысль перед глазами. — Коза-дереза!»

Указательный палец скользил по гладкой коже предплечья любимой — Крейн Шжи не мог поверить такой удаче. Сколько дней он грезил наяву об их встрече, о малейшей взаимности и помыслить не мог.

Пройдя тернистый путь от ненависти к любви, он остановился на мыслях об ошибке, которую совершил, сам того не подозревая. Разрушил то хрупкое счастье, что росло между ними с каждым днем после столь неожиданной встречи в коридоре его дома. Тогда он только-только вернулся и не закрыл за собой дверь, раздеваясь в прихожей после очередного изнурительного дня, омерзительно похожего на предыдущие своим постоянством.

Получив необходимую передышку у судьбы, когда смотрел в ясные глаза красавицы-ведьмы, он, казалось, вновь уверовал в одно очень сильное чувство, ранее ему недоступное, — любовь. Крейн читал во взгляде пойманной пташки нечто более возвышенное, то, что было бы кощунственно назвать простыми словами.

Взгляд — её взгляд, с которым она посмотрела на него тогда, прочно врезался в память. Искра, промелькнувшая между ними, сразила его в самое сердце.