Книга Попаданка и её сестры, страница 14 – Валерия Аристова

Вечером она протянула футляр Вирджинии.

— Это тебе, дорогая. Чтобы ты не забывала, что ты всё ещё юная леди, а не только моя помощница по хозяйству.

Вирджиния открыла коробочку, и её глаза наполнились слезами. Она молча прижала бусы к щеке, а потом обняла Элли так крепко, как не делала уже много недель. В тот вечер она ужинала, не снимая их, и розовые бусины мягко оттеняли бледность её кожи, делая лицо одухотворённым и ещё более красивым.

Но это же новоприобретённое благополучие омрачалось одной мыслью, которая постоянно крутилась в голову у Элли. Вирджиния. И Александр Лоуренс.

Теперь, приходя в церковь, Элли всё чаще видела их вместе. Они могли стоять у старой тисовой изгороди, разговаривая о чём-то, или прогуливаться по дальним аллеям, где было тихо и пустынно. Вирджиния, обычно сдержанная, в его обществе расцветала. Она смеялась его шуткам, слушала рассказы о лондонских лекциях и дебатах, и её взгляд, устремлённый на него, был настолько откровенным, что у Элли сердце сжималось от предчувствия.

«Александр… Студент. Будущий финансист, — безжалостно анализировала она, наблюдая за парой из окна приходского дома. — Сколько лет ему ещё учиться? Два года, три? А потом — скромная должность клерка в сити, арендованная комната, годы упорного труда, чтобы хоть как-то встать на ноги. Он не сможет жениться сейчас. Не сможет и через год. Он просто не сможет содержать жену. А если сможет, то жизнь их будет очень скромной. А что тогда с Мартой? Со мной? Если я потеряю работу у викария, никто мне уже не поможет!»

Её первоначальный, циничный план — выдать Вирджинию за обеспеченного человека — лежал в руинах. Вместо этого вырисовывалась перспектива, где она, Элли, должна будет содержать не только себя и Марту, но и влюблённую сестру, чей избранник не в состоянии предложить ей ничего, кроме своих чувств и туманных надежд на будущее. Это была чудовищная несправедливость, и от этой мысли Элли становилось горько и обидно.

Именно в таком настроении, угрюмом и раздражённом, они возвращались домой после вечерней репетиции в преддверии большого праздника. Сумерки сгущались, окрашивая каменную церковь в лиловые тона. И тут на дороге, плавно вынырнув из-за поворота, появился их старый знакомый.

Граф Соррей ехал на своём вороном жеребце, и даже в полумраке его фигура казалась безупречной и чужой. Увидев их, он не проскакал мимо, а осадил коня и легко спрыгнул на землю.

— Мисс Моррен, мисс Вирджиния, — кивнул он, и его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по их фигурам, задержавшись на новых платьях и, на мгновение, на коралловых бусах Вирджинии. — Надеюсь, Уэстли продолжает вас радовать своим гостеприимством?

— Мы весьма признательны, милорд, этому городку, — сухо ответила Элли, делая безупречный реверанс. Её тон давал понять, что они не расположены к разговорам.

Но Марта, чьи детские обиды и радости были мимолётны, а любопытство — вечно, не удержалась.

— Мы идём из церкви! Элли учит нас всех петь! А я очень хочу увидеть ваше аббатство вблизи! На холме оно такое таинственное!

Вирджиния тихо ахнула от ужаса и такой бестактности. Элли почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Граф, однако, не нахмурился. Он медленно перевёл взгляд с восторженного лица Марты на смущённое лицо Вирджинии, и его губы дрогнули в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку.