Книга Попаданка и её сестры, страница 15 – Валерия Аристова

— Детское любопытство — не порок, — произнёс он, и в его голосе, как показалось Элли, прозвучала едва уловимая насмешка. — Если уж вам так не терпится, то приглашаю вас всех на чай в субботу. Леди Дженнифер, моя сестра, будет рада вашему обществу.

Это было не приглашение, а приказ. Но не успела Элли придумать, что ответить, а Вирджиния — сообразить, есть ли в его словах оскорбление, граф легко вскочив в седло, бросил на прощание:

— До субботы, леди, — он приподнял шляпу в знак прощания и ускакал, оставив их в облаке пыли и в полном смятении.

Как только он скрылся из виду, Элли обернулась к Марте, и её лицо исказила гримаса гнева.

— Марта! Как ты могла быть такой невоспитанной! Напрашиваться в гости — это верх неприличия! Ты понимаешь, куда ты нас втянула? В змеиное гнездо! Там, в этом аббатстве, наверняка будут какие-нибудь светские львицы, подруги его сестры, и они будут смотреть на наши простые платья, как на тряпки! Они будут шептаться и смеяться у нас за спиной! Мы опозоримся!

Марта расплакалась. Вирджиния попыталась вставить слово:

— Может, он и вправду просто хочет быть любезным…

— Любезным? — перебила её Элли. — Он смотрит на нас, как коллекционер на редких жуков. «Бедные, но приличные сиротки, посмотрим, как они себя поведут в приличном обществе». Нет, мы должны как-то отказаться от этой чести.

Но отказаться от приглашения графа Соррей значило нанести ему публичное оскорбление, последствия которого в их шатком положении были непредсказуемы.

Оставшиеся до субботы дни прошли в лихорадочных приготовлениях. Нэнни, узнав новость, пришла в восторг и тут же взяла командование на себя.

— В аббатство! О, девочки мои, это такая честь! Надо все срочно перешивать! — И она, вооружившись иголками и ножницами, и вместе с Вирджинией принялась за работу. Они распарывали старые платья, комбинировали ткани, придумывали новые фасоны, чтобы скрыть простоту материала изяществом покроя.

Элли, скрепя сердце, снова отправилась в лавки. Она купила Вирджинии косынку из тончайшего брюссельского кружева — невероятную роскошь, стоившую ей почти недельного заработка. Себе — нарядную шаль с изысканным цветочным узором, которая могла своей расцветкой скрыть излишнюю скромность платья. И ещё — ленты. Шёлковые ленты для волос, бархатные — для отделки выреза и рукавов. Каждая покупка отзывалась в душе уколом, но она делала это с холодной решимостью солдата, готовящегося к бою.

Разглядывая в зеркале, как новая лента удачно оттеняет цвет её глаз, Элли поймала себя на мысли, что уже совсем неплохо разбирается в тонкостях местной моды. Горькая, кривая улыбка тронула её губы. Дорого же ей обходится этот приём в аббатстве. Она улыбалась, но в этой улыбке не было радости, лишь горечь и усталая решимость. В субботу им предстояло сражаться, доказывая, что они достойны чести пить чай в доме графа. И Элли была полна решимости эту честь отстоять, даже если для этого пришлось потратить все свои сбережения на кружева и ленты. Ведь возможны разные чудеса. Возможно, из пригласят в аббатство в те дни, когда туда приедут молодые люди из Лондона, и тогда Вирджиния сможет сделать свой выбор, выкинув из головы бедного сына викария.

Элли очень хотелось верить в чудеса. Потому что они уже случались с нею, и она надеялась и на следующее чудо.