Книга Запретная ведьма предводителя драконов, страница 6 – Анна Сил

Музыка зазвучала вновь. Смех вернулся. Мир — нет.

Я сидела, стараясь не дрожать. Потому что если он продолжит видеть — он увидит меня. А если увидит — всё кончено. Для меня. Для сына. Для мира, который я обязана обмануть.

Ты — нож. Не сердце.

Но сердце всё ещё билось.

И именно оно могло меня убить.

Коридоры встретили нас тишиной — гул музыки уже глох за стенами, словно праздник существовал в другом мире, а сюда проникали только отголоски, похожие на эхо древней боли.

Нам отвели покои в дальнем крыле. Одна комната. Пять коек. Узкий стол. Каменная скамья у стены. Окно — не в сад, не во двор, а в глухую кладку, будто нам даже вид не положен.

— Здесь, — сказал слуга, делая приглашающий жест. Голос — ровный, учтивый, но слишком сухой, слишком чужой. Он выдержал паузу, будто ждал благодарности, которой не последовало, и вежливо склонил голову. — Замок переполнен. Простите, что не смогли предложить вам более подходящие покои.

Слова — правильные.

Тон — нет.

Он говорил «гости», но держался так, будто мы — тень на скатерти.

Когда дверь за ним закрылась, комната словно стала меньше.

Мы разместились молча. Пять женщин. Пять судеб. Пять магий, которые должны были стоять единой силой — но воздух был таким натянутым, что казалось: дотронься — и он лопнет.

Я чувствовала себя чужой даже среди своих.

Найра сбросила плащ и села на край ближайшей койки — прямая спина, скрещенные лодыжки, ни капли усталости. Ещё две ведьмы устроились у стены, шепнув друг другу фразу, слишком тихую, чтобы разобрать, но достаточную, чтобы понять: разговор не обо мне — и всё же про меня.

Старшая стояла у окна. Не сидела — стояла. Ладони — на подоконнике, взгляд — в темноту. Я не знала, что она видит — камень или дальше, глубже, туда, где скрывается то, ради чего ведьмы всегда шли до конца.

Тишина тянулась.

Я ждала слов. Но их не было.

Вместо слов — взгляд Найры, короткий, оценивающий, и снова шепот двух других, еле слышное:

— …если она дрогнет…

— …иначе нельзя…

Я опустила глаза. Понимала, о чем речь. Но не знала — бояться ли, защищаться ли, говорить ли хоть что-то. В груди гудело то самое чувство, которое я пыталась душить с начала пира: я здесь в делегации, но я одна.

Я сидела так долго, что плечи начали неметь от напряжения. Музыка в замке стихла окончательно. Праздник — там. Здесь — ожидание.

И только когда я позволила себе первый осторожный вдох облегчения, дверь тихо скользнула в сторону.

Она приоткрылась так осторожно, будто кто-то боялся потревожить воздух. В проеме показалась служанка — та самая, что у стола не задержала на нас ни взгляда, ни эмоции. Теперь она смотрела только вниз, и в этом было слишком много правильной покорности, чтобы поверить.

— Простите, — произнесла она тихо, — я… должна передать.

Она протянула свернутую ленту — не письмо, не знак власти, просто узкий чёрный шёлк. Старшая обернулась на долю секунды, и служанка сразу опустилась в реверансе — слишком низком для простой вестницы. Это выдало её раньше, чем шёлк.

— Ты знаешь, куда, — сказала Старшая, не распечатывая послания. — Иди.

В комнате стало теснее, хотя никто не двинулся.

Я поднялась медленно, будто тело принадлежало кому-то другому.

— Сегодня? — мой голос прозвучал слишком ровно, чтобы быть моим.