Книга Ваше Величество, повернитесь! Попаданка-уролог для Дракона, страница 102 – Натали Бескрылая

— Где Кезран? — спросила я у ближайшего гвардейца.

Тот скользнул взглядом по тяжёлому золоту на моей руке и вытянулся:

— В боковой комнате при Малом зале, госпожа Свидетель. Под стражей.

Как удобно. Кезрана уже подвели поближе к Совету. Судить его никто не собирался — его готовили в экспертные голоса Вирлана. Старый фокус: врач, чьё лечение годами вело пациента к смерти, теперь подтвердит его недееспособность — в угоду тем, кто наверху.

— Ведите. Скорее.

Гвардеец не стал спрашивать разрешения у канцелярских. Просто честный парень. Или вовремя оценил перстень — и свою верность короне.

Кезран сидел у холодного камина, в комнате без окон. Серебряную кромку с мантии уже сняли, оставив тёмную, невзрачную ткань. Но сухое лицо и сложенные на коленях пальцы были прежними — он держался так, словно всё ещё принимал экзамен у младших лекарей Гильдии.

Когда я вошла, он медленно поднял голову.

— Госпожа Свидетель. Пришли за медицинским заключением?

— За полной формулой.

— Я уже предоставил Совету всё, что был обязан.

— Тогда дадите то, что должны были дать Корвину.

Воздух в комнате будто загустел. Лицо Кезрана осталось каменным — только пальцы на колене на миг сжались сильнее.

— Осторожнее с мёртвыми именами, госпожа Свидетель, — тихо произнёс он.

— А я сейчас говорю не о мёртвых.

Садиться я не стала. Время на вежливость вышло — да и в этом дворце церемонии слишком часто работали как премедикация перед тем, как резать.

— Я видела дело вашего сына. Короткие отметки, в которых он даже не человек, а строчка: «жив на момент проверки». Ни адреса, ни права хоть раз взглянуть. Паёк надежды: достаточно, чтобы вы слушались, и недостаточно, чтобы вы могли хоть что-то проверить.

— Откуда вам это известно? — глухо спросил он.

Только тут до меня дошло: Кезран проверял, сама ли я пришла — или от канцлера. Ему нужно было убедиться, что я не очередная марионетка, которой выдали кусок секретного дела, чтобы покрепче взять его за горло.

— Из последней приписки на полях, — сказала я. — «Жив на момент проверки». Семнадцать лет. Написано наспех, блёклыми серыми чернилами. Канцелярия не потратилась даже на нормальные — лишь бы отметить, что ваш сын ещё дышит.

Кезран закрыл глаза.

Сейчас я отчётливо видела в нём не главу Гильдии, а отца, который годами глушил в себе страх за ребёнка и послушно выполнял чужие приказы.

— И где же он, по-вашему? — спросил он наконец.

— Не знаю.

Он сухо, беззвучно усмехнулся:

— Значит, пришли с пустыми руками.

— Я пришла с правдой. Вирлан никогда не вернёт вам сына — вы и сами понимаете: живой заложник — риск. Мёртвый удобнее: не сбежит и не расскажет, кто шантажировал его отца. Вы же видели, что бывает с теми, кто попал в это дело. Решайтесь.

Кезран медленно поднялся. Гвардеец у двери шагнул вперёд — я остановила его ладонью.

— А вы, выходит, вернёте? — в голосе прорезалась желчь. — Иномирная Свидетель с императорским перстнем и императором, который не приходит в сознание.

— Чуда не обещаю. Но обещаю другое: сегодня ваш сын перестанет быть невидимкой для этого дворца. А дальше я сделаю всё, что умею, чтобы он живым попал в ваши руки. Слово Свидетеля.

— Император в коме.

— Да. Но он дышит.

Вышло жёстче, чем я хотела. Наверное, потому что сама каждую минуту проверяла эту фразу на прочность.